Камни

(Поэтический пересказ легенды Крыма)
https://jalita.com/guidebook/legends/stones_mather_and_.shtml

Крым наполнен чудесам:
у подножья крымских гор
там текла меж берегами
речка Кача с давних пор.

У долины речки Качи
камни в образах людей.
Затаённо они плачут
о лихой судьбе своей.

А вблизи от речки этой
деревушка там была.
Тем она собой приметна,
что Зюлейка в ней жила.

Всякая судьба случалась,
но судьбы счастливой нет,
что Зюлейке представлялась…
Расскажу о ней секрет.

Да, жила - была Зюлейка,
восхищала красотой.
Была парням липкой, клейкой.
Парни дрались меж собой.

Губы были словно вишни,
а шиповник в краткий срок
чахнул, глядя – был завистник,
увядал его цветок.

Если зёрен на ресницы
на Зюлейкины сыпнуть,
то, подняв глаза девица,
выше кос могла стряхнуть.

На базар ходить боялась,
чтоб  мужчин  там не сводить.
Все в любви соревновались –
ей кого из них любить?

Высока, стройна, красива
и физически сильна.
Маме в такт трудолюбива,
с ней холсты ткала она.

Сотканы холсты на славу.
И теперь всего важней
отбелить их величаво:
тем успешней, чем белей.

Речка Кача мелководна.
Как же в ней холсты мочить?
Течь не дать воде свободно.
Как её остановить?

А Зюлейка вдруг запела.
И заслушалась вода.
Вслушавшись, она присела –
не утечь ей никуда.

Вдосталь и воды, и солнца:
есть предлог холстам белеть.
А сухое ниже донце
жажду нудит всех терпеть.

Люди все на воду ропщут,
мол, вода не холит их.
Пусть поток не будет тощим.
От чего он так притих?

Вот Зюлейка отбелила,
все  холсты в избу снесла,
петь чудесно прекратила,
к устью вмиг вода пошла.

А воды скопилась масса.
Бурно хлынула она.
Наводненье ль это часом
с гор несёт сея волна?

Хорошо жила Зюлейка,
не предвиделось беды.
Но судьба – лихая змейка
вдруг оставила следы.

На земле плохие души
в мир приходят и живут.
Суть никто их не нарушит,
хоть в числе их явный плут.

Весь источник зла хранился
в том, чьё имя Топал-бей,
после в душах воплотится
двух его же сыновей.

Мать его потомков злобных
родила их без сердец.
Расплодил себе подобных
бессердечный их отец.

Стала охать повитуха,
Но в ответ смеялась мать:
«Не гнети себя, старуха,
я сердца могу им дать».

Сердце матери такое,
что для сыновей своих
разделить легко надвое,
чтоб хватило на двоих.

Мать им сердце подарила.
Бессердечности недуг
в душах их не устранила –
их недуг весьма упруг.

Сыновья росли плохими:
чувства к миру не нашлись.
Разве кто поладит с ними?
Хулиганили, дрались.

Сыновей своих жестоких
выждал взрослость Топал-бей
и послал в краях далёких
грабить, обирать людей.

Братья грабили умело:
брали ценности – не хлам.
Население не смело
воспротивиться врагам.

Караваны отправляли
в замок вычурный отцу,
всей душою угождали
дорогому подлецу.

И когда, насытив жадность,
возвратились в прежний дом,
не смогли, отбросив алчность,
проживать спокойно в нём.

Грабить начали соседей,
 в замок девушек сводить.
Шанс для  девушек был беден:
не пришлось им долго жить.

Забрели вдруг братья-звери,
где Зюлейку увидав,
каждый брат, кичась, без меры,
«Будь она моя», – сказал.

И брат брату возражая,
в драку ринулись со зла.
На ходу вопрос решая,
чья бы быть она могла.

Кто Зюлейку первым схватит,
пусть тому принадлежит.
В ночь отыщем в этой хате,
где Зюлейка крепко спит.

Ночью слышит вдруг Зюлейка,
звери лезут к ней в окно.
Маме крикнула: «Скорей-ка!
На дворе пока темно».

Во весь дух они бежали
от Топал-бея сыновей,
себя в отчаянье спасали,
убегая всё быстрей.

– Мама, я совсем устала,
догоняют нас они.
Сил моих осталось мало.
– Доченька, беги,  беги!

Вот бандиты за спиною,
раздирают пополам.
– Не пожертвую собою,
уступать не стану вам.

Не хочу общаться  с вами.
Лучше я окаменею.
Станьте оба валунами –
люди вас не пожалеют.

Тут слова Зюлейки честно
возымели много силы,
и как стало нам  известно,
всех их в камни обратили.

Хороша Зюлейка вышла,
братья звери – валунами,
в камнях участь их зависла.
Не бывать им впредь врагами.

Мать Зюлейки, это видя,
о желании сказала:
«Чтобы видеть дочку, сидя,
я вовек не перестала»

А смотреть безмерно долго,
значит, быть окаменевшей.
Соглашаясь с тяжким долгом,
камнем сделалась, присевши.

Смотрит каменная мама
на Зюлейку, горько плача.
На века застыла драма,
всплеск эмоций, в камне пряча.

Камня плач не каждый слышит.
Может тот понять страданье,
добротой в ком сердце пышет,
в ком лишь добрые желанья.