Моему внуку Глебу

       СЕКРЕТ

Жизнь прожил, а как не жил.
И уже на склоне лет,
Я такой секрет раскрыл!
Замечательный секрет!

Я не комик, не сатир,
И серьезен мой вопрос.
Ты приходишь в этот мир
Словно Иисус Христос!

Глазки, бровки — милота!
Рученьки и ноженьки.
Но какая чистота!
Пусть не бог, но — боженька…

Ты не можешь предавать,
И украсть не смеешь,
А лукавить или врать,
Просто не умеешь…

Ты святой среди святых,
Здесь повсюду образа.
Главный образ среди них -
Это мамины глаза!

И, пройдя сквозь жизни сита,
Ты не раз оценишь вновь -
Как прочна была защита,
Как сильна была любовь!

Но проходят вёсны, грозы...
Есть пределы у опеки.
И грядут метаморфозы -
Боженёнка в человеки…

Ты ещё не врёшь, как мерин,
И чужого не берешь,
Но обратный путь потерян -
Если надо, то соврешь!

И, вот это слово — НАДО,
Превращает жизнь в борьбу,
В драку вечную, в торнадо,
В рок, жестокую судьбу!

НАДО, значит ты оправдан -
Если предал, иль соврал,
Иль, не ровен час, чужое,
Коль никто не видел, взял.

Вежлив и полит корректен,
Пашешь, не смыкая век.
Весь в прожектах и проектах,
Ты, ведь, homo, ЧЕЛОВЕК!

И за место под Луною,
За карьеру, за бунгало,
Насмерть бьёшь за «твой» и «мой»,
Словно места  в мире мало…

Как щитом прикрылся — НАДО!
Чем не оправдание.
Но, в конце одна награда -
Муки и страдания.

Ты все медленней шагаешь.
По большой  дороге,
И все чаще вспоминаешь -
О небесном БОГЕ!

Ждёшь последний ты расчёт,
Но, назло науке,
Вдруг, пришествие грядёт -
К нам приходят внуки.

Глазки, бровки — милота!
Рученьки и ноженьки.
Но какая чистота!
Пусть не боги, боженьки…

       --------  --  -------

Внук проснулся, потянулся
Покряхтел, как старичёк.
И внезапно улыбнулся!
Дед растаял и потёк…

Сколько в той улыбке власти
Над освобождением
От болезней и напастей,
И души спасением!

От римлЯн и древних греков
Есть способность у детей -
Править души человеков,
Превращая их в людей.

Только слышу (вот досада) -
«НАДО есть, а то заплачет».
Снова это слово НАДО!
Но звучит совсем иначе...

Мною здесь не управляла
Модная  потреба,
А дорогу освещала
Мне улыбка Глеба!