Божественная Комедия Данте Рай Песнь 16

Хоть на земле прервался славный род,
Но в небесах он силу обретёт.
Горжусь я кровью древнею своей,
Что стала ярче в суматохе дней.
Наш знатный плащ износится до дыр,
Когда судьба покинет этот мир.
Но ножницы безжалостной судьбы
Не смогут скрыть великой ворожбы.
Я молвил слово, глядя в высоту,
Увидев там святую красоту.
Мадонна тихо встала в стороне,
Улыбку подарив сегодня мне.
Я крикнул: "Вы — создатель мой и свет!
Вы дали мне единственный ответ.
Такую радость влили в душу вы,
Что я стою, не пряча головы.
Прошу, скажите, в давние года
Кто строил наши чудо-города?
И кто в овчарне средь густых лесов
Был самым мудрым из седых отцов?"
Как уголь жаркий на ветру пылает,
Так светлый дух во тьме ночной сияет.
Он вспыхнул ярко от моих речей,
И стал для взора солнца горячей.
Раздался голос, звонкий и великий,
Забыты в нём земные наши крики:
С тех давних пор, как мир узнал зарю,
Я с небесами в тайне говорю.
Мой предок жил, где скачут кони в поле,
Где ветер пел о радости и воле.
Пять сотен раз сходился грозный Лев
С планетой красной, небо одолев.
Тогда наш род не знал чужого бремени,
И кровь была чиста в далёком времени.
А ныне стены строят города,
Но в них закралась горькая беда.
Не стоит нам терпеть дурной позор,
Когда хитрец бросает жадный взор.
Пускай закон как мать хранит покой,
А не грозит безжалостной рукой.
Сидел бы дома хитрый казначей,
Не слушал бы народ пустых речей.
В слиянии родов таится зло,
Оно немало бед нам принесло.
Болезнь приходит от плохой еды,
А от чужих порядков жди беды.
Огромный вол сорвётся в пропасть вниз,
Овечка ж обойдёт крутой карниз.
И острый меч, что выкован в огне,
Полезней будет в страшной тишине,
Чем пять клинков, что тупятся в бою,
Когда ты защищаешь жизнь свою.
Смотри на Луни, древний сын,
Их рода нет среди долин.
И Урбисалья пала в прах,
Оставив только тлен и страх.
И Кьюзи ждёт такой финал,
Их час величия пропал.
Узнать, как гибнет знатный род, —
Обычный для племен исход.
Ведь исчезают города,
Стираясь в мире навсегда.
Для ваших дел финал один,
Как для низин и для вершин.
Но тихий ход скрывает смерть,
Пока мы топчем эту твердь.
Как в море полная луна
То прячет берег, то видна,
Так и судьба в любой момент
Стирает старый монумент.
Не удивляйся, если я
Скажу про древние края.
Про флорентийцев, чьи дела
Давно покрыла ночи мгла.
Я видел славных и больших,
Но горе сокрушило их.
Великий дом и знатный двор
Ушли в забвение с тех пор.
.Там, у ворот, где правит ныне зло,
Где всё во мрак и в бездну уплыло,
Стоял когда-то Равиньяни дом,
И граф великий возвышался в нём.
Там Делла-Пресса мудростью блистал,
И Галигай булат свой украшал.
Баруччи, Галл, Саккети и другие,
Чьи имена забыты, как чужие.
Кальфуччи корень мощно прорастал,
И Сици власть по праву забирал.
Но пал во тьму гордец с высот своих,
Оставив злато в летописях их.
Кальфуччи - он тогда великим был,
И Арригуччи кресло получил.
Как ярко тот сиял, кто пал во тьму!
Шары из злата виделись ему.
Их деды были гордостью земли,
Пока в порок и роскошь не ушли.
Их храмы стали местом для монет,
И навсегда погас их чистый свет.
Свирепый дом, что слабых обижал,
Как змей скупой, сокровища стяжал.
Но встретив зубы или звон монет,
Овечкой кроткой делался в ответ
Из грубой черни поднималась знать,
Пытаясь власть над городом забрать.
Великий Убертин впадал в печаль,
Смотря на эту родственную даль.
Богатый Капонсак на рынок встал,
Он выходцем из Фьезоле бывал.
Франкат и Джиода для всех вокруг
Являли доблесть и надёжный круг.
Поверить сложно в нынешние дни,
Как в кремль входили гордые они.
Врата носили имя Делла-Пер,
Являя страже доблестный пример.
Кто принял в дом барона светлый щит,
Тот в праздник Томаса о нём твердит.
Они носили славные чины,
Как верные защитники страны.
А кто ушёл в простой рабочий класс,
Тот золотом украсил герб тотчас.
Там Гвальтерот и Импортун сидел,
И Борго свой покой сберечь хотел.
Но если б новым людям вход закрыть,
То город мог бы без печали жить.
Тот старый род, что сеял горе злое,
Кровавой местью смерть меж вас внеся,
И ваше время погубил златое,
Был сам в чести, как и его друзья.
О Бондельмонте! Как же неудачно
Разрушить брак совету поддался!
Была б там радость, где теперь так мрачно,
Когда б Господь судил тебя снести
В глубь Эмы в день, как шёл на пир ты брачный!
Но, видно, камень, падший на пути
Чрез мост, хотел, за мирные годины,
Флоренцию на жертву принести!
С такими-то людьми средь той общины
Флоренцию я видел в тишине
Такой, что не было для слёз причины.
С такими-то людьми являлся мне
Народ, столь честный, славный, что цвет лилий
Вниз опрокинут не был на копье
И не алел в дни распрей от насилий