Шмель

что же за мир подготовлен
опаловыми мухами
нам на съедение

в нём сырость души
и смятость тела
мешают благородному тлению

где же ты,
моя мохнатая сфера, гнетомая,

что движется в воздухе,
жадно поедая
последнее древесное золото?

ты теплишь меня
своим слогом медовым
и грезишь холмистым миром лиловым,

где солнце —
не просто приклеенный диск к небосводу,

где соты —
как липкий пол баров,
и есть в них сладость пьянящей свободы.

выведи меня, пухлый незнакомец,
на спине своей бархатистой,

ведь я свои крылья потерял
давным-давно
в пучине отчизны кровянистой.

отчего же ты считаешь,
что мои губы
красным вареньем покрыты?

ведь я не смаковал пирог,
насильственной формой облитый.

мне не подходит
вязкая жизнь
в кисельном мире

с убиенными земляниками,
разжёванными челюстью
моли в мундире.

я не хочу платить
за кровоснабжение в квартире

и жертвовать сытостью
для героической плесени —
не написано на моей картине.

почему богомол,
в храме молящийся,

чистит образ
не богомолихи,
а мошек,
в хлебном кресте
копошащихся?

здесь проводят
тараканьи бега уцелевших,

и слышно
чавканье смерти
недоспевших.

не оглядывайся назад —
нам не на что смотреть
на этом закопчённом торжестве.

наш яркий взор
стремится вырваться
сквозь щель, разбухшую в окне.

лети быстрее —
и плакать горько
я не стану.

прижми сильнее меня к себе,
и в незабытье
я мягко кану.