Кант и муха

Раз наступило время
взять и бросить племя,
оставить род и империи —
значит, наступило время
легче, чем было доселе.

Троя, Помпея, Рим —
бросил племя бедуин.
В их улыбках — клыки
под ярким светом луны,
кусают руки святые —
мир улыбчивее, но злей.

«120 дней Содома» или «мир до Адама»,
«Падший Ангел» или твёрдый канцлер,
Фердинанд Селин или Эдуард Лимонов —
в мире нет героев
и в нём же нет злодеев.
Есть только на дороге
выбор — что же сделать.

Как говорил классик современности:
жизнь в Ниццах и Каннах
или в хрущёвках Мурманска
по существу и результату
почти ничем не отлична.
Разница между мухой и Кантом
мне не кажется критичной.

И если велят мне дороги
оставить и землю, и дом —
я выйду туда, где ветер
не напомнит о былом.

Никто не прав, никто не виноват —
я прекращаю ваш е*лопарад.
Никак назад.
Дорога — всё, что есть.
Выбор — перелезть
через ограду — бред,
что в МРОТ или в забвение ведёт.

Где время не судит империй
и пепел не помнит имён,
где каждый идущий — лишь странник
среди уходящих времён.

И если всё это — дорога,
где нет ни святых, ни вождей,
то главное — сделать свой выбор
среди равнодушных путей.