Заседание

В душном зале, где пахнет казённым сукном,
Где над партой застыл Ленин в раме пустой,
Прокурор, чьё лицо отливает свинцом,
Начинает допрос над чужой широтой.
Он встаёт, поправляя свой галстук-жгут,
И диктует вину под смешки и сопенье:
– Этот малый опасен! Смотрите: он лгут!
Он сбивает отряд с ритуального пенья!

Он в июле хрипел, симулируя грипп,
Он не маршировал, уходя на галоп!
Слышен панцирных коек негласный скрип —
Это совесть в затылок стучит, словно лоб.
Он «Лисичку» смотрел и к «Цефею» манил,
Он шептал про созвездье Волос Вероники,
Вместо лекций о партии — космос любил,
Раздувая в умах еретичные блики.

Он червонцы сбирал на «стеклянный глаз»,
Чтоб подглядывать в небо, где спутник летит!
А в костры подсыпал — не щепки, не газ —
Непокорную душу, что в нас ещё спит.
Апогеем бесчинств — дерзкий рубки захват!
В час, когда тишина над лагерем реет,
Этот звук, этот «Флойд» — за раскатом раскат —
Из динамиков ядом по душам чернеет.

Выходила свидетель — босая, в пыли,
Уверяла, что в полночь чертил он круги.
– Он в простынях блуждал в темноте, в пустоте,
Заклинал небеса, не смыкая ни зги.
Следом химик-схоласт выносил приговор,
Разбирая на части «чудес» шелуху:
Мозг пришельца — орех! Звёзды — пыль и сор!
Бинокль — в ряске, а коврик — в пуху!

Но адвокат зарыдал, прижимая ладонь:
– Вы же глушите тягу! Вы гасите свет!
Он — белая птица, попавшая в бронь
Механизма, где крыльям спасения нет!
Он у грешной земли не просил ничего,
Он искал в небесах внеплановый звёздный пожар!
Но судья молотком раздробил торжество,
Прерывая речей поэтический жар.

– Виноват! — прогремело под низкий свод. —
В изолятор его! К неприкаянным душам!
И рванулся в атаку безумный народ,
И скамейки крушил, подчиняясь кликушам.
А его на руках выносили во тьму,
Где колышется небо в огнях Кассиопеи…
И осталось загадкой — к какому ярму
Приведут его звёздные эти затеи.