Антресольный Эдем

I
В предрассветной мгле, где коптит керосин,
Раскидали колоду Семён и Матвей.
— Крести козыри, Мат! Будет фарт или фин? —
И туз шелестит, как судьба из щелей.
Там Акакий-магистр, не нашедший Творца,
На антресолях лепит миры без конца.
На обрывках обоев возводит мосты,
Где не душат, не рубят и живы цветы.

II
— Я ведь химик, — Семён забирает своё, —
Изобрёл суперклей, неразрывную связь!
Но шеф дал пинка — и теперь вороньё
Над проектом кружит, надо мною смеясь.
А Матвей — тот бродяга, искатель пустот,
Броуновским танцем вплетён в бытиё.
Он не верит в расчёт, он не верит в чертёж,
Он живёт в этом липком, блошином раю.

III
На плите в кастрюльке клокочет беда —
Там Семён варит в клейстере Новый венец.
— Гомункул! Из света! Без капли стыда!
Хомо перфектус выйдет у нас наконец!
Но Матвей, ухмыльнувшись, плюёт в кипяток:
— Ты клопов не извёл, а лепишь пророка!
Я иду в Нижний мир. Я там — свет и поток,
Я в скрипе полов им явлюсь ненароком.

IV
Он спускался по лестнице, в рваном пальто,
Обещая починку кранов и розеток.
Он чертил на стене: «Всё воздастся по сто»,
Чтобы ждали его, чтобы слали монеты.
Но вернулся под утро — в синяках и пыли,
Под глазом — густой, червонный закат.
— Не приняли, слышишь! Избили, ушли!
Я им — код и ковчег, а мне — мат и ад.

V
— Гаси свет, — шепчет мастер, — ложись на топчан.
Завтра выучим заново: шить и латать.
Но ворвались врачи, разрезая туман,
И творцов повязали — навеки молчать.
Опустел Эдем-склад. Тишина на века.
Лишь в закрытом шкафу, где сухарики горстью,
Кто-то пискнул и в стенку заскрёбся слегка —
Чтобы выжить. Пробиться. Нащупать. Взрасти.