Легенда о празднике, рассказанная Кларой Цеткин

Когда вспоминали мы женские судьбы,
Особенно ранней весной,
В немецкой истории старые люди
Смогли поделиться такой:
В Германской империи женщин, конечно,
Никто за людей не считал -
И вот один юнкер рукою небрежной
На праве своем настоял.
В тот год целых восемь девчонок крестьянских
Должны были замуж идти,
Но кликнул помещик помощников барских, -
Мол, девок к нему привести:
«Империей данное мне положенье
Дает право первой ночИ,
Так пусть женихи испытают смиренье,
Иначе их ждут палачи.
Приводят пускай пред господские очи
Своих окольцованных дам,
Со мной проведут свои брачные ночи,
Поутру мужьям их отдам».
И вот побежали гонцы по уделам
Озвучить сей барский указ,
И бравое воинство не посмело
Послать господину отказ.
Все восемь мужчин преклонили колени,
Признав право первой ночИ,
Но семеро женщин того захотели,
Лишь семь к господину пошли.
Восьмая, обняв жениха на прощанье,
Шепнула: «Ты в Ганзу езжай,
Оттуда не выдадут, сколь бы стараний
Наш барин не предпринимай».
И Марта сложила ладошки друг с другом,
И села в боярский конвой,
Поехала в замок хозяев округи,
Как будто бы едет домой.
И вот эти восемь изящных молодок
Привезены в дом богача.
А он словно глупый юнец первогодок
Их встретил, взахлеб хохоча:
«Ну что, бесхребетные драные клуши,
Мужей ваших я не спросил,
Лишь только декрет мой послышался в уши, -
Я вас ввечеру получил.
Теперь же давайте, дарите усладу,
Я вам, как-никак, господин,
Отбросьте семейную вашу браваду:
Я в дом вас уже заманил.
Получите денег, одежды, награду,
Коль вы мне послужите ночь.
А если откажетесь, тягостным адом
Дорога покажется прочь».
И вот они все богача окружили,
Лобзают и гладят его.
Лишь Марты одежды клинок приоткрыли,
Воткнула и чресла свело.
Из раны на ложе багряным потоком
Кровь юнкера хлынула вдруг.
Охрану попробовал кликнуть пройдоха
И вызвать доверенных слуг.
Но голос пропал и, бледнея от боли,
Упал на постель господин.
Глаза лишь поднявши усилием воли,
Он понял – остался один.
Невесты дрожащей орущей гурьбою,
Одежды свои похватав,
Из опочивальни бежали толпою,
От страха безумными став.
Пока разбирались охрана и слуги,
О том, что на деле стряслось.
На жеребце, ухватясь за подпруги,
Марта во тьму унеслась…
Уже на заставе. Сменила лошадку,
И дальше скорей ускакать,
И хоть на душе у девицы – не сладко,
Улыбку не может сдержать.
Она победила, она отомстила.
За всех оскорбленных девиц.
Кровь этому борову все же пустила
Средь сонма испуганных лиц.
Когда наконец-то погоню пустили,
Не взяли горячих следов,
А Марта и муж уже в Бремене были
Одном из ганзейских портов.
Свободными стали от клятвы вассала,
Торговлей занявшись вдвоем.
И матерью Марта прекрасною стала…
Давай о них песню споем? –
И Клара устало бокалом кивнула
Подруге своей у окна,
Но Роза молчала, и не моргнула,
Глотнула лишь молча вина.
И тихо стояли подруги под утро
О девушке мысли и тьма…
И Роза сказала, прищурившись мудро
Пришла мне идея сама.
Восьмая девица по имени Марта
Пусть станет известною всем:
Мы праздник предложим 8-го же марта
И посвятим его тем,
Кто матери, сестры, подруги и жены,
Что женский несут свой удел,
Пусть станут они в этот день освященный
Своих героинями дел.
Пусть любят их больше в семье и в работе
За слабый изящный их пол,
И в день этот светлый на каждом заводе
Удачей наполнится дом.
Их дети пускай воспитаются легче,
Здоровье им годы продлит,
И в день этот только заздравьевы речи
Да счастье пускай окружит.