Горки зимой 9. 8

В предрассветной тени, где не видно ни зги,
Я встаю. И в тиши разминаю мозги.
«Капитал» на столе — вечный мой постовой,
Я черчу на полях, споря с мертвой главой.

Кот играет с полой. Снег искрится в окне.
Мир застыл в ледяной, вековой белизне.
Я кормлю воробьев, зачерпнув сапогом
Эту рыхлую смерть, что лежит под бугром.

Умывается солнце в морозной пыли,
Из Кремля позвонили... Слышу голос вдали.
Я в мембрану шепчу, изменив свой регистр:
«Его нет. Не тревожьте. Он выбыл из игр».

На салфетках обеденных — почерк кривой,
В жирных пятнах борща — весь рассвет мировой.
С Надей долго молчу. После — в темный чулан,
Где в окладах томов спит проверенный план.

Приходили в шарфах и репьях пионеры,
Принесли свитера — бескорыстный дар веры.
Пили чай с молоком. И у Лидочки вновь
Два часа обсуждали... не страсть, не любовь —

Перспективы коммуны, грядущий чертеж.
А в груди телетайпа - зудящая вошь.
Снова утро вползает занозой в глаза...
И в расплаве времен вызревает гроза.