Телефонная будка в поле

Сбрось монету во тьму, в эту щель, где ночует ничто.
Где ковыль обнимает стекло, словно нищий — чужое пальто.
Аппарат онемел. Здесь хрустит под подошвой стерня.
Одинокая будка торчит, словно кость посреди октября.
Это полюс безмолвия. Выдох сухих проводов,
что оторваны ветром от горла далеких садов.
Черный диск — как зрачок расширяющийся. Трубка — петля,
и гудит под ногами глухая, тугая земля.

Закрути этот круг! Изорви о края пальцы в кровь!
Из звериного рыка здесь лепится злая любовь.
Кровь стучит по вискам, словно черный состав — под откос.
Здесь не спросят пароля, здесь Богу не задать вопрос.
Из холодных, гранитных, тяжелых ночных рубежей
смотрит звездное крошево тысяч пустых этажей.
Позвони — ну кому? — абоненту без имени-отчества.
Только в трубке хрипит, надрывается злое пророчество.
И дрожит этот склеп, высекая отчаянье во мрак,
словно брошенный всеми, забывший молитвы дурак.

А когда ты поймешь, что на том — на другом — берегу
лишь густое молчание стынет в колючем снегу,
ты опустишь рычаг, как кладут на глаза пятаки.
Никому не звонят из такой абсолютной тоски.
Ветер слижет следы. Опустеет стеклянный футляр.
В голом поле торчит одинокий слепой капилляр,
через коий вселенная пьет человеческий страх.
Только звездный сквозняк и железо на стертых губах.