В чем сила, Борис?

7.03.2026.
Мы бессильны пред Судьбою,
Даже если даром силы
Обречённые в пространстве
С тиком времени внутри
Вновь ведём войну с собою,
В бренном мире, как в могиле,
Тщимся вырваться, и к счастью
Расположены. И мир

Весь огромный и безумный
Мы хотим вести к прогрессу,
Чтобы Разум стал основой,
Чтобы чувства воспитать,
Только Страх утробным зумом
Всех преследует, и лесом
Полем вновь бредем гурьбою,
Позабыв отца и мать.

Только родовые травмы,
Идеалы и пороки
Куда денутся с подводной
Лодки, на которой плыть
Нам заложено – не нами,
И по крови болей соки
В нас струятся, что в нас годно,
Что не годно – как прожить?

И, имея сверхспособность,
Остаёмся в теле бренном,
Мучимом то тем, то этим,
Социум – наш вечный враг-
Друг искусный, рык утробный,
Испытанье, лжи химера
И правдивости материя
Требует – себя отдать

На съеденье потребленью,
И законам, у которых
Всё прописано заранее:
Коль не с нами – иди геть!
И герой свой спрячет гений,
И всесильный силу скроет,
Чуткий выйдет вон, в изгнанье…
Кто ж останется терпеть

И пытаться мир подлунный
Делать лучше? Думать чаще,
Альтруизму покорившись:
Как исправить дураков?
Только человека струны
Вновь невидимы. Сквозь чащу
Бессознательного мишки
Рвутся, с треском бурелом

Чужих судеб, чуждых смыслов
Рушат и крушат. Сознанье
Выбивается из тела,
Вырываясь из оков,
Но весь путь нельзя исчислить,
И не только «сила – знанье»…
Пишет черным, пишет белым,
Разновсяким пишет Он…

Две книги, написанные одним из братьев Стругацких, Борисом под псевдонимом Витицкий, объединяют и дополняют одна другую. «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема Этики» — первый фантастический роман (1996) - как бы первая часть на тему силы, дара, который не только дает преимущества, но и имеет обратную сторону медали. И незнание законов Неопределённости не освобождает от ответственности, то бишь, мук совести, сложных коллизий, вопросов и выборов.

«Бессильные мира сего» – вторая и последняя, вышедшая в 2003. Некоторые герои из первой перекочевали во вторую, хотя поначалу это трудно угадывается, но постепенно тайна сия раскрывается во всей полноте.
Может быть потому эти два текста для чтения сложны, неоднозначны, многоплановы. Если в первой есть более менее ясные герои. Станислав Красногоров - инженер-программист, которого, что называется «Бог бережет», о чем он пишет в своем странном рассказе «Счастливый мальчик» даже не осознавая свой феномен. Его друг Виктор Киконин, он же Виконт, с которым дружба, как связка скалолазов, поднимающихся на Эверест.

Чтобы двигать конфликт, в тексте появляется гэбист, работающий в закрытом отделе по изучению и выслеживанию паранормальных людей, который сначала изучает феномен Станислава, собирает досье, а впоследствии становится его горячим адептом и даже своего сына определяет в службу охраны будущего Президента, которым становится к своим 60-ти главный герой.

Вообще, данное чтиво затягивает тебя в тему дара медленно, постепенно. Сначала в виде затравки, как рассказ Станислава, с которым он носится, как с писаной торбой. А попутно размышляя о человеке и человечестве. Вообще, именно такими флэш-бэками в философию, литературу эрудит-автор щедро насыщает свою прозу.

Так называемые «проклятые вопросы» - это конёк Стругацких, на том и стоит их многозначная и многозадачная Вселенная, неважно пишут они о Веке Полудня, о прогрессорах, о социальных проблемах или муках совести-смысла отдельных героев. Каждый раз возникает острое ощущение, что они цепляют тебя за живое, тянут-потянут репку твоих собственных жизненных перипетий и обстоятельств, сталкиваясь с которыми, тебе и лично тебе нужно что-то решать, страдать, предпринимать какие действия и усилия.

Размышления Станислава Красногорова, думается мне, близки самому Борису Натановичу, который постепенно, как все мудрые и глубокие люди, впадает в главный кризис мышления – пессимизм.

«Первыми уходят самые лучшие… Почему так захотела Судьба? Эти дурачки мои любимые воображают, что я управляю Судьбой. Молодые. Молодость глупа и самонадеянна. Самонадеянна ибо глупа. Человек может управлять автомашиной. Танком. Собой. Другим человеком (в очень малой степени). И - всё. Судьба же – это равнодействующая миллионов сил (совсем по Льву Николаевичу). Управлять Судьбой, значит управлять миллионными толпами людей да еще миллионными стаями разнообразных случайностей вдобавок. Судьба – слепая могучая бабища с мозгами крокодила. И с его же этическими представлениями… Просто: лучшие уходят первыми. А те, кто похуже продолжают существовать дальше. Те, что сортом пониже и классом пожиже. И так – всегда. Почему никак и не улучшается род людской. Несмотря на все победы разума и силы прогресса. Сколько веков оптимисты твердят: дальше будет лучше, хуже уж некуда. Хрена.»

В книге «Бессильные мира сего» нет главных персонажей (несмотря на то, что ИИ выдвигает на первое место некоего проходного персонажа – девочку, которой нужно помочь разрушить этот мир, типа «до основанья, а потом»). Точнее, читая историю каждого очередного персонажа, читатель понимает, что он то и есть главный. Для самое себя. Для своей картины мира. Внутри своего дара, своей способности, которой обладает и которая обладает им. И все эти одарённые – все равно пешки в чужой игре, или в Игре Судьбы. Ибо сколько не поворачивай трубу судьбы человечества, найдётся ненависть другого, которая разрушит все твои попытки изменить что-то к лучшему…

Власть предержащие – такие же зависимые от мира сего, как и любые другие, самые слабые и незначительные. «Ибо в конечном итоге все держится на страхе, всякая власть стоит – на страхе и только на страхе, и ничего она не стоит вне страха. Всё же прочее – чушь: любовь, восхищение, уважение, личная преданность, фанатичное преклонение – чушь, эфемерида, фантомы, пыль шагов.»

Тандем этих двух книг не даёт надежды, просто ставит неудобные вопросы. Которые каждый, имеющий хотя бы самый мало-мальский дар, должен периодически ставить перед собой. Зачем? Может быть, чтобы не сойти с ума.