Страницы времени листая

Маленькие Интервью

К 50-летию киностудии имени А. Довженко

————

Григорий Чухрай
 
Григорий Наумович Чухрай, узнав, что я из Киева, сказал:
- Я очень тепло вспоминаю Киев, хоть может это некоторым и покажется странным. Я жил там два с половиной года – 1953…55. Всякое бывало: и плохое,  хорошее. И, тем не мене, к студии отношусь я с большой симпатией.  Дело в том, что с тех пор сменилось, и не раз, руководство студии. Той дирекции, что тогда не давал мне снимать  «41-ый», я его предлагал ей,  уже давно нет. Что ж, никто не обязан в тебя верить. Поэтому я приехал в Москву, где снял то, что хотел  и утвердился, как режиссер. И бесконечно благодарен Ивану Александровичу Пырьеву и Михаилу Рому за то, что поверили в меня.
Но вернемся к киевской студии. Несмотря на то, что я ничего не снял в тот период после окончания института, были на студии люди, которые не только верили в меня, но и помогали, как могли. Помню зам. директора по хоз. части. С жильем было плохо  тогда на студии, а у меня жена, маленький ребенок. Он приютил нас у себя в одной небольшой комнатке.
Истина конкретна, так же, как и люди, конкретны. И вот таких, которые сделали все, чтобы киевский период моей жизни остался по-хорошему,   таких людей было больше. Я с удовольствием  с ними встречаюсь, когда приезжаю в Киев со своими картинами.
Хочется мне пожелать в такой знаменательный период – 50-летие,  больше верить молодежи, и режиссерам, операторам, актерам, художникам. Не бояться доверять молодежи. И это доверие обязательно восполнится сторицей.
Желаю новых хороших фильмов!
 
—————
 
Константин Сорокин
 
- Для меня Киевская студия имени Довженко – это, прежде всего, люди. Люди, с которыми я встречался на работе, по дружбе. Это режиссеры Игорь Савченко, Борис Барнет, Владимир Браун. Их уже нет. На студию пришли новые режиссеры, новые актеры. Они создают фильмы па конвейеру. И личности актерские для них не нужны. Опять таки  потому, что идет серый поток.
Мне уже за 60. Т если бы мне предложили сейчас наполовину срезать мой возраст, сделать, чтобы мне было 30, ей-богу я бы отказался. Я прожил интересную жизнь, встречался с замечательными, талантливыми людьми и вместе с тем творил – этим и счастлив.
И студии в ее юбилей  я, конечно же желаю доброго здоровья и… поменьше плохих фильмов. И побольше личностей в кино, и это уже зависит то творческих людей. Пусть их будет больше на студии, которая носит такое прекрасное имя – Александра Петровича Довженко.
 
 
————
 
 
Георгий Вицин
 
На мою просьбу рассказать о своих творческих связях со студией Довженко, Георгий Михайлович Вицин, с улыбкой и с интонацией глосса, который не спутать ни с одним актером сказал:
- Связи – давние. Но я от них убежал, а вы хотите заставить меня вернуться к прошлому? Не выйдет…
- Георгий Михайлович, а все таки..
- Ну, ладно, так и быть. Ради особого случая. Давно это было. Я тогда молодой и красивый был. Не верите?. Честное слово был. В живописнейшем селище под Винницей снимался фильм «Артист из Кохановки». А до этого была работа в «Максиме Перепелице». Играл я старика. Гримироваться приходилось часа два. Так вот, с усердием гримировался и знаете, удавалось. В перерывах между съемками вознаграждал себя за упущенное,  снимал бороду и ухаживал за молодычками, шел на свидание под луной и тополями. Я был молод, полон сил, и это- лучшие мои воспоминания. Еще – воспоминания о творческих контактах с хорошими комедийными актерами и историях, со мной, например… Там, под  Винницей я впервые попробовал самогон. И ей-ей понял, что это гораздо лучше водки.
Георгий Михайлович улыбнулся  своей особенной улыбкой:
- А вы знаете, теперь мне легче гримироваться под стариков. Что же касается пожеланий – чтобы режиссер Алексей Мишурин не был в одиночестве в комедийном жанре  на студии. И побольше контактов с комедийными актерами. Вот будет весело!
 
 
————

 
Весволод Санаев
 
Всеволод Васильевич Санаев, услышав о предстоящем юбилее студии, горячо сказал:
- Только человек, который ненавидит людей, может желать украинскому кинематографу что-либо плохое. Мы все, старшее поколение, помним Александра Петровича Довженко, мы ждем продолжения его традиций на студии, которая носит его имя. Меняются поколения, приходят новые художники, и каждый раз в фильме киевской студии, хочется увидеть талантливое произведение.
- Вы любите Киев?
- Мне всегда было уютно и хорошо в этом городе. Даже туристы восхищаются его красотой, своеобразием климата, что тогда говорить о нас! Правда, я могу быть несколько пристрастен. Связи с Киевом у меня не только творческие… Моя жена киевлянка. И друзья в Киеве хорошие – это Тимофей Левчук, Алексей Мишурин – один из первокласснейших операторов;  и неплохой режиссер Алексей Швачка, у которого я снялся в «Западне». Это был мой второй фильм, первый – «Ласточка» режиссера Лившица. Снимался и у Артура Войтецкого в «Скуки ради». Последняя роль в картине «Время московское» режиссера Ильинского – самая интересная для меня.
Всегда буду рад, если киевляне пригласят на интересную роль  в хороший фильм – закончил наше интервью Всеволод Санаев.
 
 
—————
 
 
Руфина Нифонтова
 
Первая встреча с киностудией имени Довженко произошла, когда меня пригласили на роль графини Генской. Я с удовольствием прочитала книгу Натана Рыбака «Ошибка Оноре де Бальзака» и его литературный сценарий – интересный, глубокий. И дала согласие.
Вообще, приезжать в Киев - всегда удовольствие. Прекрасный, чудный город. Коллектив Малого академического театра, где я работала, с радостью едет на гастроли в столиц Украины. Здесь у каждого из нас  - друзья. С нашим театром был тесно связан Александр Корнейчук, дружит Натан Рыбак – это умные, знающие люди и мне они по-человечески близки.
Так вот, несколько лет назад всех нас – и актеров и зрителей поразили фильмы Леонида Быкова, Ивченко. Мы увидели, что на студию Довженко пришла одаренная молодежь, которая и по внешнему рисунку  и внутреннему  -  нарывному, глубокому  стала возрождать  традиции мастеров прошлого. Я понимаю, что один и тот же уровень трудно поддерживать. В искусстве, как ни в какой другой сфере творчества, всегда есть взлеты и падения. И если «Тени забытых предков» был взлет, то такой же взлет после периода серости и невыразительности  - «В бой идут одни старики» и «Аты-баты шли солдаты». Ведь в распоряжении студии много хороших актеров: Лариса Кадочникова, Маргарита Криницина, Василий Футич и много других. И то, что такой качественный скачек произошел именно за счет молодежи говорит о том,  что студия обновляется и преемственность традиций существует. И вот, в юбилей студии имени Довженко, хочется пожелать, чтобы ее коллектив никогда не забывал, чье имя носит и был достойным великого режиссера.
 
—————
 
 
Даниил Храбровицкий
 
- От содружества с украинским кинематографом и украинскими товарищами в период работы над фильмом «Почтовый роман»,  у меня остались очень теплые, хорошие ощущения. И это, конечно,  была не случайная встреча на перепутье творческих дорог. У нас, кинематографистов, интернациональная профессия. Работа в рамках одного Союза дает нам возможность широких контактов, чисто человеческих связей со многими деятелями украинского кино. Поэтому, когда я впервые приехал на студию, почувствовал, что меня окружают друзья.
С Евгением Матвеевым, режиссером фильма, мы работали плодотворно, отлично помогая друг другу. Сложившиеся тогда, во время съемок «Почтового романа» дружеские отношения с Евгением Матвеевым, продолжаются и по сей день. Мы тепло встречаемся, памятуя  ту напряженную работу на студии имени Довженко, то прекрасное время…
В 50-летний юбилей  студии я желаю студии того, что и всему нашему кинематографу и самому себе: создавать интересные фильмы, которые люди будут смотреть. Хорошо выразился режиссер Мотыль:
- Неинтересная картина превращается в полимер, покрытый эмульсией; т.е. в пленку.
А на студии есть все, чтобы выпускать хорошие фильмы: и крупные художники, и талантливые актеры – творческих им успехов!
 
 
—————
 
 Людмила Хитяева
 
- Киев! Я всегда с удовольствием приезжаю в Киев! – радостно засмеялась Людмила Хитяева.и мне показалось, что ее лучистые озорнные глаза стали огромными, синющими.
- Впервые я приехала в ваш прекрасный город со съемочной группой «Евдокия» студии имени Горького. И сразу же у меня появились друзья, сейчас уже  - много друзей. Поэтому воспоминания не только о городе, но и о людях – самые теплые.
- А ваш первый фильм на студии Довженко?
_ «Два года над пропастью» у Тимофея Левчука. Меня очень привлекла атмосфера  доброжелательности, дружелюбия, тактичного отношения к актеру, без резкостей, который, что греха таить, не редки на столичных студиях. Хорошо нам работалось!
Затем «Цыган». Этот фильм снимал мой партнер по «Поднятой целине» Евгений Матвеев. Прекрасная была группа. Удивительно приветливый человек был директор картины, с юмором, он всегда вносил атмосферу спокойствия и веселости. Очень дружный был коллектив. От осветителей до директора все помогали друг другу.
И сейчас бы с радостью приехала в Киев и снялась в хорошей картиной. Мне кажется, что студия Довженко сейчас на подъеме, потому что пришли молодые. Леонид Быков, - неординарная личность, талантливый одаренный человек  - доброго ему пути  в режиссуре!  Такую мягкую и грустную,  в тоже  время светлую снял картину.
- Вы говорите о картине «В бой идут одни старики»?
- Да, она на меня огромное впечатление произвела. Вы знаете, нам, актерам, часто приходится разъезжать. Так вот, в поездах люди  особенно узнаются. Мне пришлось быть в пути с Леонидом Быковым. Удивительно интеллигентный, мягкий, контактный  - просто восхищаюсь его человеческими качествами. К тому же прекрасный актер и режиссер. Нравится мне еще Ирина Шевчук – скромная с огромными грустными глазами.  Мне кажется  - это актриса с будущим. Мне хочется, чтобы в первое десятилетие после юбилея, улыбаясь сказала Людмила Хитяева, студия оказалась на  высшей ступени творческих побед. Чтобы было больше открытий, больше талантливой актерской, операторской  и административной  молодежи. И, конечно, больше этапных работ, которые вошли бы в золотой фонд кинематографии.

——————    •    ——————

Олег Басилашвили, Сергей Юрский.
 
 
С Олегом Басилашвили я встретилась сначала в жизни, а не на сцене. В Киеве  гастролировал Ленинградский академический Большой драматический театр имени Горького, или как мы все привыкли его называть, БДТ. Вот тогда Сергей Юрский, с которым  меня давняя дружба, пришел к нам в дом со своим самым близким другом. Им оказался Олег Басилашвили. Очень скромный, немногословный, деликатный, он поначалу как-то стеснялся среди незнакомых людей. Впоследствии, когда после каждого спектакля  Олег, Сергей и другие товарищи по театру приходили к нам  в дом «на огонек»,  раскрылся в Олеге человек незаурядный  высокоинтеллигентный , неуспокоенный, с тонкой, чуткой душей.
Мне всегда казалось, что неудовлетворенность - качество, которое помогает достижению цели, заставляет дерзать, творить, пробовать свои силы. Именно в нем, Олеге Басилашвили, эта точка зрения нашли как бы свое классическое  воплощение.
Потом я видела его в «Мольере» Булгакова в постановке Сергея Юрского в Ленинграде.  Он играл Людовика XIV. Играл блестяще. Могущественный, великолепный «Король Солнце», остроумный и галантный… Это он сказал, что женщину можно ударить… только цветком. Его фразы отточены, движения и жесты совершенны. Каждое его появление на сцене вызывало затаенное дыхание зала. Потом – овации. Это было феерическое представление. Изумительно по красочности, совершенно по исполнению. И самое большое впечатление на меня  произвели на меня Олег Басилашвили и Сергей Юрский, игравший Мольера. Когда опустился занавес в последний раз, мне было жаль, что спектакль закончился. Это произошло как бы  насильственно, так как логически он должен был продолжаться, требовал дальнейшего развития действия.
Я сказала об этом Юрскому и Басилашвили, когда мы пришли в их артистическую уборную, которую они занимали вдвоем. Весь потолок  был расписан. Все, кто побывал здесь, оставили свои автографы.  Мне тоже дали игрушечное ведерко  с краской  и кисточку, подставили табуретку  и я вывела, едва найдя пятнышко пустоты, одно слово: Спасибо! Еще!
Я могла написать больше: что какие замечательные, прекрасные люди служат искусству, как их горение зажигает  сердца, делает их жизнь счастливой и наполненной, что без Чуда Искусства, Чуда Театра нет Добра и высокого полета Мысли, нет Творчества, нет Подвига. Но для этих слов не было места. И я постаралась вложить все свои чувства в одно: Спасибо!
В январе следующего года, когда я вновь побывала в артистической уборной  Олега Басилашвили – здесь сейчас он один хозяин, Сергей Юрский, как известно, живет в Москве, работает в театре имени Моссовета, я отыскала глазами свою надпись. Кажется, совсем недавно это было. А ведь тогда Олега Басилашвили не знали еще миллионы кинозрителей так, как знают и любят его сейчас.
Меня заинтересовало, что привело Олега в театр.
- Почему вы избрали профессию актера?
- В школе я считался неуспевающим учеником. Учеба меня как-то не заинтересовала. Ну, еще говорили, что лень родилась раньше меня. И, когда в 10 классе передо мной встала проблема: кем быть – я без колебаний подал документы в театральный институт. Мне казалось, что актер, не прикладывая ни к чему труда, легко срывает аплодисменты, награды, успех.
- И как же произошло столкновение представлений  с реальной действительностью?
- О, буквально с первых же шагов. Я понял, что жестоко ошибался. Сейчас мне кажется, что моя профессия, как никакая другая, требует колоссального напряженнейшего труда. Я увлекся, «заболел» театром. Именно в этом – источник моей работоспособности, сил, вдохновения. И в этой болезни искусство перевоплощения занимает ведущее место. Мой брат Вадим и сын Андрей в 1974 г., будучи в Ленинграде, попали на спектакль БДТ «Ревизор» Гоголя. Хлестакова играл Олег Басилашвили. На их глазах происходило чудо. Чудо перевоплощения. Из незаметного обычного чиновника, рождался богатый не терпящий возражений, привыкший повелевать сановник. И это было настолько осязаемо, что публика в театре просто неистовствовала  от восторга.
Вспомним «Осенний марафон» режиссера Г.Данелия, созданный по сценарию А.Володина. Трудно, суетно, хлопотно живет Андрей Павлович Бузыкин, переводчик, преподаватель университета. Казалось бы, у него есть многое, что делает жизнь наполненной и радостной – добрая душа, талант, любимая работа, любящая женщина. Однако он вовсе не выглядит счастливым. Вечно спешащий, «замотанный». И с лица не сходит выражение виноватости.
Таким предстает Бузыкин в исполнении народного  артиста РСФСР Олега Басилашвили.
- Говорят, что тему творчества актер не выбирает, как человек не выбирает себе судьбу. Это так и не так. Момент выбора остается всегда. Это – точка зрения на своего героя.  Своя позиция. Меня больше всего в роли привлекает возможность проанализировать сложность, неоднозначность личности, особенно современной, - говорит Олег Басилашвили.
История Бузыкина  на экране  - это не просто история неудачника. И не совсем «Горестная жизнь плута», как  поначалу назвал свой сценарий  А.Володин. Будь Бузыкин только плутом – все обстояло бы гораздо проще. Режиссер Г.Данелия  в ходе съемок шел по линии углубления замысла произведения.  Он рассматривал драму Бузыкина как драму не состоявшейся личности, героя нашего времени.
Олег Басилашвили, подробно и всесторонне исследуя процессы этой драмы, с гражданской страстностью выступает против всего, что калечит человека, что мешает осуществить потенциально заложенные в нем возможности.
Кинофильм «Вокзал для двоих» являет зримое ощущение того самого постижения сложной диалектики души, которое для Олега Басилашвили самое главное  в образе. Оттого его роли всегда так глубоки и многогранны.
Играя в кино и на сцене БДТ немало похожих ролей, Олег Басилашвили никогда не повторяется.  Для каждой он находит особые краски, выявляет всякий раз причинность характера, размышляет не над тем, плох или хорош данный человек, а стремится объяснить, почему он такой. Он исследует характеры.
Когда-то ученый Федор в спектакле театра имени Ленинского комсомола «В поисках радости» (Басилашвили на этой сцене начал свой творческий путь  после окончания школы –студии МХАТа), молодой подающий надежды, деликатный и растерянный, в вечно сползающих очках – тщетно пытался  примерить свои высокие представления о жизни с нагловатым прагматизмом  жены…
Позже Слава Куклин (его зрители увидели уже в постановке БДТ «Океан»), блестящий морской офицер, общительный, остроумный, душа компании  - в бесконечных служебных лавированиях тратил душевные силы и становился подозрительным, завистливым, желчным…
Невозможно пересказать, проследить, проанализировать все роли Олега Басилашвили, да это и не моя задача, я пишу о человеке, о его характере, о его привязанностях, увлечениях и что меня в нем   привлекает. Чем он отличается от других.
Олег на следующий день уезжает в Германию  в командировку  на несколько дней. Мы с Валентином пожелали ему удачной поездки  и взяли обещание, что когда он вернется, расскажет обо всем.  Так и случилось. Сергей снова пришел с Олегом, который вручил мне маленького мишку, сувенир из Германии, символ города Берлина. Я была тронута, зная, какие копейки платят при поездках за границу, что там он подумал обо мне.
В эти гастроли БДТ в Киеве у меня было плановое «голодание» -   «голоданием ради здоровья», как назвал свою книгу профессор Ю.Николаев. Семь лет я и меня это не отягчало, так как я знала результат. А результат – это здоровье и молодость, также как и йога, которой я занималась уже 10 лет.
В этот чудесный августовский вечер вместе с Сергеем и Олегом к нам пришел Владислав Стржельчик, которого я помнила  по фильмам, «Гранатовый браслет» и «Очарованный странник», Вадим Медведев, красавец, его дебют в Александринке  запомнился ленинградцам. Это был спектакль «Годы странствий» Арбузова. Его первый выход на сцену и удивленно-восторженный  возглас всего зала и талантливая игра. После этого прошло 20 лет, а он ничуть не изменился. Я сказала ему, что присутствовала  на том, первом его спектакле  в Александринке. Был и исполнитель известного хита, «В понедельник до второго я приеду в Комарово» Игорь Скляр.
Вечера у нас дома проходили всегда очень интересно. Они отличались высокой духовностью, интеллектом, были веселыми и очень задушевными. Очень многие хотели быть приглашенными на них.
В этот вечер я голодала двенадцатый день. И Сергей Юрский, которому Валя по секрету сообщил об этом, потрясенный, объявил во всеуслышание:
- Неужели двенадцатый день? И не хочется есть при виде всего этого разносола?
- Не хочется.
И появилась еще одна тема для обсуждения. Вечер прошел, как всегда, замечательно.
Я не помню, как познакомилась с Сергеем Юрским, мне казалось, что я знаю его давно и что  он связан с нашим домом прочными узами дружбы.
Он часто приезжал в Киев с концертами  и мы все, наши друзья и родные старались  не пропустить их. Вечера проходили  в основном  в консерватории. Катя, моя дочь, будучи 9-тиклассницей  со своими школьными друзьями посетила не один концерт, где  Сергей читал Бабеля. Я вспоминаю весь спектакль «Вечеров на хуторе близ Диканьки»  Гоголя. Световые эффекты создавали фон, Сергей замечательно читал, талантливо изображал своих персонажей. Его можно было слушать часами.
Дома он читал нам стихи Бродского. После одного концерта, когда мы все собрались за столом, рассказал, что  сегодня вечером избрал слушательницей  меня. Он делал это всегда, выбирал в зале зрителя  и к нему обращался, так как рассеивать внимание  чтеца было нежелательно.
Приехала в Киев однажды и Наташа Теняхова, его жена. Сергей нас познакомил.  Для нас с Валентином  его талант был не требующим  доказательств.  Мы считали, что лучшего Остапа Бендера не было,  нет и не будет. А какой он был Мольер. В этом спектакле открылся еще один его талант - режиссера.
Сергей переехал в Москву и возглавил  театр Моссовет. А в 1984 г. в замечательной картине режиссера Вл. Меньшова «Любовь и голуби», который можно смотреть бесконечное число раз, они с Наташей создали такой  неповторимый колорит, что без них фильм бы просто не состоялся. 
Когда не стало Валентина, я позвонила Сергею. Он даже не пытался меня утешить, понимая, какая это невосполнимая потеря. Говорил со мной очень мягко, бережно. Я понимала, что он чувствует…
Я послала ему свою книгу о Бабьем Яре с такой надписью: «Сергею Юрскому – другу моего мужа Валентину и моему, в память о киевских вечерах».
Я давно не видела Сергея, но  знаю, что он живет и работает в Москве, и рядом с ним его Наташа. У них замечательно талантливая дочь Даша, которую я видела в роли графини Шереметьевой и я желаю ей много творческих удач. Талантливые дети берут  от талантливых родителей  многое.
И от одной мысли, что Сергей живет и продолжает творить, мне становится  тепло на душе.

—————     •    —————

Татьяна Доронина
 
Позвонила Наталка и сказала, что у них в Институте
микробиологии состоится встреча с Татьяной Дорониной.   
Это было лет семь  назад.  По телевизору показывали «Очарованный странник»  Лескова. В  главной роли Николай Симонов  - любимый актер. А вот Грушу, цыганку, играла совсем незнакомая актриса: красивая глубокой огненно-печальной красотой,  бархатным вкрадчивым  голосом  и неизъяснимо прекрасными песнями. Да, теперь могу признаться: больше всего в  «Очарованном страннике»  тогда меня  поразил    не Симонов, нет, а эта Грушенька. Я долго не могла забыть ее голос, ее песни, ее лицо.
 А потом  был фильм  «Старшая сестра». Я была в совершенном недоумении,  узнав, что  жгучую цыганку  Грушеньку  и златокудрую голубоглазую старшую сестру  играла одна и   та  же  актриса  – Татьяна Доронина.
- Большая  актриса, настоящая актриса – подумала я. Помню, мне очень хотелось  видеть ее еще  и еще в новых и этих,  полюбившихся  мне фильмах
Нет, у  меня не было желания встречаться с актрисой,   но Наталка уговорила. Встречу назначила у гостиницы «Москва».  Я вошла в холл: «Ну естественно, опаздывает» - подумала я о Дорониной.  Однако, через несколько минут на ступеньках  появилась моя подруга  детских лет и блондинка  в светло-синем костюме.  Знакомство началось с общих фраз: как понравился Киев, каковы впечатления…  Татьяна сказала, что  киевский зритель заставил актеров волноваться. Не очень щедрый на аплодисменты и мгновенное признание, он выжидал, осматривался, проверяя собственные впечатления.  И только потом дарил свою благодарность. А вообще, она в Киеве третий раз. Город своей зеленью пленяет. И каждый приезд – праздник. Незадолго до  гастролей в Киеве проходили съемки фильма  «На ясный огонь».  Словом, говорили о том, о сем понемногу, прощупывали, так сказать, друг друга…
Зал Института микробиологии  был набит до отказа. Жарко. Я села  в первом ряду  и с любопытством ждала: что-то будет?
Она начала со стихов   « Все о Еве»  Риммы Козаковой. Стало приятие.  Римма - моя давняя подруга. Мы окончили с ней Ленинградский  университет, только я – филологический,  а Римма – исторический.  Но в Ленинграде мы друг друга  не  знали. Судьба связала нас на Дальнем Востоке, куда мы отправились после окончании Университета  в поисках романтики.  И с тех самых пор, когда Риммины первые стихи были опубликованы  в журнале «Дальний Восток» и «Литературной газете» с добрым напутствием Николая Доризо. С тех пор наша дружба  с годами   все глубже  и прочнее.  Римма не раз бывала  у меня в Киеве  одна и вместе  с Георгием  Радовым, своим мужем, а прошлым летом привезла  показать  Киев  своему  сыну, 12-летнему  Егорке. Я бываю в Москве чаще, чем  Римма в Киеве. И всегда останавливаюсь у нее. Нам обеим кажется,что те считанные разы или один раз, когда  я останавливалась в гостинице , были как  измена  дружбе.  Римма читает мне свои новые стихи. Я люблю ее поэзию, идущую от сердца. Хотя в последнее время  у нее появились стихи, больше идущие от ума.
Мне казалось, что очень хорошо знаю Римму Казакову  - поэтессу. И вдруг… Я не верила  ни своим  глазам,  ни ушам. Нет, именно глазам.   Предо мной возникла новая Римма,  такая, какой я ее никогда  не  знала. Трудно даже объяснить, какая она именно предстала предо мной.  Но точно – иная, внутренне обновленная.  Я считала, что знаю Римму – поэтессу, а оказалось – нет.  Вернее, такой еще не  знаю. И это было откровение.  Но оно только начиналась. Стихи следовали за стихами: Ахматова, Цветаева  - дорогие сердцу, неповторимые строки. Их мир всегда волновал и тревожил.  Тала потом говорила, что я подалась вперед и не сводила глаз с актрисы, словно завороженная.  Монолог Мерилин Монро потряс весь зал – силой темперамента,  экспрессией,  динамизмом чтеца. Не осталось и следа от того медово-бархатного голоса.
Этот зал Института микробиологии  знал многих читающих Ахматову, Марину Цветаеву, Сергея Есенина..! Но так, как это делает Татьяна Доронина… Ее  сила темперамента,  экспрессия, внутренняя одержимость не сравнится ни с чем и ни с кем. Такого накала страстей зал не видел  и не  знал никогда. Только актер, который сам является личностью, может передать  личность поэта, являя его миру внутренне  обновленным, т.е. таким, каким он и был в действительности, незаштампованным. Даже мастерское чтение не взволнует, не передаст   тонкости  души, которую и составляет  суть внутреннего «я» поэта. Это под силу только огромному таланту.
После встречи  в Институте микробиологии  мы проводили Татьяну в  гостиницу. По дороге в машине больше  молчали, переполненные впечатлением от услышанного. На следующий  день  был спектакль «Аристократы»  в Октябрьском дворце  на нашей Институтской улице. И Татьяна пригласила меня с мужем. Нас встретил администратор  и усадил за   сценой  сбоку.    Мест в зале не было. Аншлаг. Спектакль не оставил равнодушными.  После спектакля Татьяна пригласила нас к себе в номер, в гостиницу «Москва» напротив Октябрьского дворца!  Мы говорили о спектакле ,и Татьяна поделились своими опасениями:«В сцене, когда Сонька лежит  на полу  в камере, лежу и думаю – сидят  такие молодые, красивые, а чем я их угощать буду, кроме конфет в  номере  нет ничего».
Но Валентин и  Борис Химичев, он тогда был мужем Татьяны, быстро все организовали, и стол получился замечательным. Нам было интересно друг с другом.  Разошлись мы  долго за полночь и как-то сразу возникло не только взаимопонимание, а тяга друг к другу, желание узнать больше о жизни, о прошлом собеседника, его вкусах, стремлениях, мечтах.
Я из своего жизненного опыта, из встреч с незнакомыми  людьми, которых было немало, знала, что первое соприкосновение  очень много значит: оно отторгает дальнейшее общение, или положит начало нечто большему, чем дружба  - желанию не расставаться, постоянному общению, как родственным семьям.
Так  и случилось. Нам постоянно хотелось быть вместе, узнавать друг о друге  все больше и больше…
Татьяна пригласила нас с Наталкой  к себе в Москву погостить. Мы остановились у нее на Арбате и наши ночные посиделки на кухне длились почти до утра. В один из вечеров, позвонив к Евгению Матвееву, я узнала, что он очень болен, гнойная ангина,  и мы с Наталкой  поехали к нему. Дело в том, что моя подруга детства Наталия Савчук-Пеображенская была научным сотрудником  Института микробиологии. Тема ее диссертации «Действие новоимманина на золотистый стафилококк». Защитилась она успешно и с тех пор пропагандировала новоимманин  всюду и в Москву она тоже привезла два флакончика этого чудодейственного лекарства. Евгению Матвееву  лекарство помогло, температура с 400 сразу упала до 370. Матвеев всегда вспоминал  об этом с благодарностью.
В следующем году в Киеве  на гастроли приехал театр им. Владимира Маяковского. Я была счастлива, что увижусь  с  Татьяной, тем более мы договорились с Таисией Жаспар об отдыхе Татьяны после гастролей  в Конче Заспе.
Несколько раз я ночевала в Конче Заспе  у Татьяны  в номере. Утром, как всегда, делала йогу и стояла на голове.  За почти десять лет, что я занималась системой йогов, я легко делала самые трудные позы.  Вот и в  то утро, когда я уже готовилась закончить упражнения, в номер  вошла горничная.  Увидев меня стоящей на голове, она вскрикнула  и мне пришлось быстро встать на ноги. От этого неудачного движения сместились шейные  позвонки. Несколько дней  врачи пытались поставить их на место, но безуспешно, и тогда Наталка  вместе с Олей Савицкой, нашим редакционным водителем, повезли меня за Обухов  (примерно 60 км от Киева) к  Ольге Васильевне Живаго. В ее 16 лет, будучи в оккупации, она была помощницей немецкого хирурга в госпитале. И он научил ее вправлять позвонки и смещенные суставы. С  тех пор слава о ее способностях передавалась из уст в уста.  Она мне помогла, правда, я потеряла на миг сознание от боли. Тала испугалась,так как лицо мое стало красным. Потом кожа пожелтела. Но Ольга Васильевна  сказала: «Не беспокойтесь, это выходит куряча кровь».  Рассказала, что  надо делать  и посоветовала поехать на море поплавать хотя бы на недельку.
Валя в это время отдыхал на Кавказе  в Хосте. И я поехала  к нему. Адлер не принимал из-за непогоды  и  самолет сел в Сухуми. Объявили, что  стоянка может  продлиться несколько часов. Желание поскорее увидеться с любимым  было настолько нетерпимым, что я взяла  такси  и  поехала по всему побережью  от Сухуми до  Хосты.  Дежурная сказала, что все на пляже и показала, как пройти. Я увидела его вышедшим на берег. Капельки воды покрывали загорелое тело и в них отражались солнечные лучики. Длинноногий, высокий, он казался морским богом. Шагнул ко мне  и сильные руки подняли меня высоко. Потом немного опустили, он поцеловал меня в губы и бережно поставил на землю. Так он делал всегда, когда мы встречались в парке, на улице, дома. Почти двухметрового роста, я казалась рядом совсем маленькой, всего 1,55 м.
Там же отдыхал  друг Валентина Виктор Базилевич со своей женой и мы замечательно провели  время.   Мы побыли неделю вместе   и я улетела, а Валентин  вернулся через шесть дней.
В  Киеве  успела проводить в Москву Таню. Мы приехали из Кончи Заспы  в 12 часов. До отправки поезда оставалось еще  много часов. И все это время мы провели  у озера Тельбин у Талы на Березняках. Но нам, как всегда, не хватало времени. Такси вызвать было невозможно и мы позвонили Дусеньке. Муж ее, Владимир Дмитриевич,дважды герой Советского Союза,генерал-полковник  авиации, начальник ПВО Киевского военного округа прислал нам своего водителя. Выпить шампанского «на дорожку» мы не успевали  и взяли его с собой в машину  вместе с бокалами. Водитель гнал машину, перескакивая через трамвайные пути  и успел. Мы еще открыли шампанское  и попрощались с нашей гостьей. Утром узнали, что доехала она благополучно.
*  *   *
Зал, стоя скандировал: «Браво, браво!». Гул аплодисментов вырывался из здания и заглушал   звуки льющихся струй  фонтана  в сквере  напротив. Люди приподнялись со скамеек в парке   и с радостным удивлением   внимали тому,  что происходило  за стенами театра им.Франко.
Порыв - это всегда движение души. Но если в едином  порыве трепетно взволнованы  тысячи -  это уже магия, колдовство,  на которое способно  только искусство.
В этот вечер  гастролирующий  в Киеве Московский академический театр  им. Владимира Маяковского давал  пьесу  английского драматурга  Роберта Болта «Да здравствует королева, виват!». Как написала «Неделя»,  в Москве за несколько кварталов  от театра  стоят толпы  людей  в ожидании «лишнего билетика».
Две королевы  Мария Стюарт  и Елизавета Тюдор жили давно, но образы эти двух женщин, тесно связанных между собой  не только кровным родством, но жизнью и смертью – всегда волновали умы, вызывали интерес и жгучее любопытство.
Прекрасная шотландская  королева, воплощение женственности и загадочного обаяния, следовала в своих поступках  велению сердца. У Елизаветы   стремление к власти,   рассудочность брали верх над чувствами.
И вот на театральных  подмостках  XVI века  юная  прелестная Мария, изящно-остоумная, веселая сразу завоевывает  симпатии зрителей. И с предубеждением ждут они появления Елизаветы – палача Марии. И настороженно следят за ней.  Да,  Елизавета некрасива, и трон достался ей нелегко. Через детство у чужих людей,  прятавших ее, через сырые казематы Тауэра пришла она  к власти. Но она тоже  женщина  и  хочет любви,  умеет любить. С неожиданностью для себя  зритель  с все возрастающим интересом  следит за Елизаветой, замечая ее резкий ум, проницательность  и…  ее одиночество.
Пожалуй, от тех давно прошедших лет  остались в памяти потомков  не войны и государственные перевороты, а эти две женщины  - Мария и Елизавета.  Совершенно не похожие  ни обликом, ни  характером  - разве только  что обе были  высокие и стройные, они и в поступках  своих  резко  отличались  одна от  другой, и голосом, и  манерой. Настолько  разные, как   лед и пламень, солнце и пасмурное небо, роза  и кактус, хотя в колючках кактуса есть своеобразная привлекательность.
И тем впечатляюще, что два столь  противоположных образа создает  одна женщина – Татьяна Доронина,  замечательная драматическая актриса, поднявшаяся  в этом спектакле  до высот трагедии.  Самое  смелое и неожиданное  режиссерское решение  постановщика народного артиста  СССР Андрея Гончарова удивило и захватило зрителя, который с напряжением  следит  за развитием  коллизий  на протяжении трех  с половиной часов, жадно впитывая   все, что происходит  на сцене.  И восхищается мгновенным перевоплощением актрисы, которая силой и глубиной своего таланта  являет то элегантную и обольстительную Марию с тембром, журчащим серебряным родником, то некрасивую мужеподобную  Елизавету  с  резким хрипловатым  голосом.  Впервые в мире одна актриса  в одном спектакле играет  два эти образа  - и результат превзошел  все самые смелые предположения и ожидания. Игра Татьяны  Дорониной  просто великолепна.
,, Мое сердце было отдано Марии, я много читала  о шотландской королеве, - рассказывала мне  Татьяна, - но когда познакомилась с пьесой  и историческими источниками, увидела, что и у одной, и у другой  - масса противоречий. И не было полюсов: только белое или только черное. Актерски я приемлю  и то, и другое, а зритель пусть судит, какая  позиция ему ближе. Мария была создана только для любви и жила только ею.  Елизавета делала все, чтобы считаться великой королевой и великой правительницей. Одна жила чувствами, другая  зажимала  их  во имя разума. Обе  не были счастливы, потому что трон, единоличная власть  зачеркивает  все человеческое».
Через 30 лет я вспомнила об  этом спектакле, когда приехала в Шотландию  и побывала во дворце Марии Стюарт, в ее скромных апартаментах.  Я увидела небольшую комнату, где она со своими фрейлинами  проводила вечера, слушала музыку  и пение юного итальянца Риччо. Видела и комнату чуть побольше, где подло убивали безоружного Риччо,  вонзив в  него  десятки кинжалов. Преодолевала  я и крутые ступеньки лестницы, по которой убийцы царедворцы  поднимались в покои Марии.
Бродила по саду, где через некоторое время  был обнаружен  труп Генриха I, ее мужа и вспоминала спектакль  « Да здравствует Королева, виват!», обросший красивыми легендами и возвеличивший и сделавший бессмертными  этих двух королев – Марию и Елизавету.
Была я  и в Лондоне   в Вестминстере  и пристально вглядывалась  в посмертные маски  этих двух женщин – Марии и Елизаветы. Лицо Марии хранило какую-то тайну, загадочность. Недосказанность. Лицо Елизаветы было непроницаемо бесстрастным.
И я подумала,   как удивительно точно  Татьяна Доронина  создала образы  этих двух женщин,  таких непохожих  и таких влекущих к себе через столетия тысячи и тысячи людей.
Я вспомнила  одну из наших ночных бесед  с Таней у нее дома в Москве. Она рассказывала, что одна из самых ее любимых ролей  - это Настасья Филипповна в «Идиоте» Достоевского.  По интенсивности чувств, наполненности, законченности позиций  - эти два характера Марии и Елизаветы на равных с Достоевским.
И мне вспомнилась Москва, премьера   в театре  Вл. Маяковского, потрясенные зрители  и восторженные  крики: браво! И взволнованный  голос: «Я счастлива, что живу  в одно время с такой  актрисой, как Татьяна Доронина». И  совсем не странно, что эту же самую фразу  я не раз слышала  в Киеве.
Да, духовное наслаждение, обогащение интеллекта  давно вошло  в составную  этого  ощущения: счастье. Общение с талантами приносит людям ни с чем не сравнимую радость, ради того, чтобы ее испытать  можно приехать из Харькова  в Киев, как это сделали  две учительницы. В своем городе  им не удалось  посмотреть  этот спектакль, одна была в отпуске,  другая не достала билета.  Ради того, чтобы увидеть снова  любимую актрису можно приехать  и из Москвы в Киев, как это сделали  Жанна Григорьева и Светлана Ткаченко, одна - филолог, другая – врач.  Можно назвать многие имена  известных и малоизвестных  мне людей, главное не фамилии, а то, что всех их объединяет одна пламенная страсть – любовь к искусству, преклонение перед талантом. Любое время, любая эпоха определяется высотами, которых достигает искусство. Оно играет огромную  роль  в развитии общества, в  его духовной жизни. Там, где расцветают таланты, там, где  к ним  относятся  с  благоговением – там содружество интеллекта и разума, там богатство  духа и высокая культура.
Татьяна Доронина – большая русская актриса. Она бесконечно талантлива и в созданных ею галерее женских образов  на сцене и на экране покоряет красотой и силой одаренности. Человек глубокой, тонкой натуры, она любит и отлично знает поэзию, прекрасно читает Блока, Анну Ахматову, Марину Цветаеву, Андрея Вознесенского, Римму Козакову, в чем могли  убедиться жители  многих городов Украины, куда  актриса приезжала с концертами.  Она  много читает и поэтому много знает. Пожалуй, после театра,  книги – это ее вторая страсть.
Татьяна Доронина любит Киев и, когда приезжает  в столицу Украины, обязательно отправляется в дом, где жил Михаил Булгаков, приходит в Кирилловскую церковь и Софию, где подолгу стоит у каждой фрески, словно изучая  и впитывая  созданное гениальными художниками. Я наблюдала за ней на выставке западно-европейской  и американской живописи. Она по нескольку раз  возвращалась  к картинам, которые  ее поразили, и не могла оторваться от них.
Она много знает и поэтому с ней интересно общаться. Тонкая, богато одаренная натура, глубоко интеллектуальная  и легко ранимая,  как все служители  Муз. А актеры совсем  как дети, впечатлительные  и остро чувствующие. Не терпящие пошлости и бестактности.
Меня всегда поражает ее одержимость и преданность искусству. Одержимость, которая, как правило, свойственна натурам  целеустремленным и настойчивым.  Когда же одержимость в сочетании  с талантом  - она превращается в мощный эмоциональный  заряд. И подчиняют  сердца, влияет на умы  и царит над всеми, заставляя плакать  и смеяться, переживать ни с чем  не сравнимое  наслаждение: приобщение  к святая  святых   высокого и чистого источника, именуемого искусством.
Накануне гастрольной поездки по Украине в театре состоялась премьера чеховской «Чайки» - смелая и свежая интерпретация пьесы. Молодой режиссер  Александр Вилькин,  одаренный художник Василй Валериус предложили новое современное прочтение  характеров  в пластическом и внутреннем решении каждого образа гениального чеховского произведения.
Режиссер взял актеров разного поколения, но точно соответствующих возрасту, написанному А.П.Чеховым. В спектакле  заняты народные артисты РСФСР Борис Тенин и Татьяна Карпова, заслуженный  артист РСФСР Юрий Горобец  и совсем молодые, пришедшие  в театр недавно Игорь Костолевский и Евгения Симонова. Достоинство чеховских спектаклей  всегда определяется  удачно подобранным ансамблем исполнителей.
В «Чайке» - великолепный актерский ансамбль, который наиболее полно соответствует образам  того времени, созданным Чеховым.
Аркадина, которую играет Татьяна Доронина  (замечу,  что эту роль всегда исполняли актрисы 50 – 60 лет, хотя ей было 40)  - умная, изобретательная, эгоистичная женщина.  Аркадина явилась одной из причин  гибели  своего сына.
Переакцентировка, трактовка    происходящего посовременному  особенно  проявилась в третьем акте, в основной сцене с Тригориным, когда она узнает об измене и предстоящей  дуэли  и не хочет ни гибели сына, ни Тригорина. Любовь к сыну и любовь к мужчине  - это разные чувства, их нельзя соразмерить. И в этих двух сценах: нежно-трогательной вначале,  а потом безобразно-жестокой с сыном  и темпераментной и  несколько гротескной  с Тригориным – Татьяна Доронина  снова и снова показала себя  блестящей актрисой, умеющей передавать тончайшие нюансы ощущений.
И решающий четвертый акт актеры представляют в совершенно новом ключе. На сцене – атмосфера большого несчастья. Два человека, для  которых жизнь кончилась. И  Сирин живет не так, и Аркадина живет не так, но изменить ничего нельзя.
Весь акт – большая боязнь  за любимого мужчину   и беспокойство за  сына. И в сцене  Треплева с Ниной  - своеобразный диалог  между  Аркадиной    и Заречной.
И снова о том, как скучно и неинтересно  живут люди, и он решил им это показать, потому что когда они это поймут, то, возможно, станут жить иначе, лучше – звучит последним  аккордом  к грустно-щемящему чувству, которое испытываешь после того,  как опустился занавес.
Татьяна Доронина  многогранна в своем творчестве  и об этом  говорит ее репертуар, в котором  роли комедийные и драматические, и роли, поднимающиеся до вершин трагедии.
А с каким удовольствием мы смотрели «Человека из Ламанчи».
«Человек из Ламанчи» - один из спектаклей театра, который пользуется неизменным успехом зрителей. Это неожиданный жанр для  драматического театра, даже монологи здесь в музыкальной форме. Основная линия Альдонсы – ее превращении  в Дульсинею,  т.е.  рождение нового человека, с новыми взглядами, мироощущением, характером.  И это – самое трудное для актера. При условной форме спектакля  необходима безусловная форма существования. Альдонса  и Дульцинея  - два противоречивых  понятия.
-Трудность формы  интересна профессионально, – рассказывает Татьяна Доронина,  – в ней проявляются возможности не только актера драматического, но и смежных профессий : пение, танец. Эта  сложность и привлекает.
После гастролей в Киеве театр уехал, а Татьяна осталась отдыхать  в санатории «Лесная поляна»  в Пуще Водице.
В первое же воскресенье нам организовали машину, чтобы мы могли поездить по ее любимым местам в Киеве.  И в первую очередь мы были на Подоле, а потом подъехали к дому-музею Михаила Булгакова и  зашли внутрь. Беседовали с сотрудниками музея, вспоминали «Белую гвардию», «Театральный роман»  и  конечно же  наше самое любимое произведение  «Мастер и Маргарита», цитируя его.
Потом мы были в Кирилловской церкви, Ильинской церкви, первым храмом, построенным Аскольдам после победы  над кочевниками. На все любимые  места воскресенья  нам не хватило. Поздно вечером  мы с Наталкой повезли Таню в санаторий. Въехали в лес, водитель включил музыку и полилась любимая знакомая мелодия Штраусовского вальса «Сказки Венского леса». Мы попросили водителя остановиться  и вышли  из машины. Мы удачно остановились. Заканчивался асфальт, дальше  шла проселочная дорога. В ночном  лесу стояла тишина, которую наполняла музыка Штрауса. И мы стали танцевать. Воздух струился лесными ароматами, небо было полно звезд и вспомнились стихи М. Ломоносова:
- Открылась бездна звезд полна,
Звездам нет чисел , тобездне – дна.
Звезды, ночной лес и музыка Штрауса, и мы в ночном лесу. Веселые,  радостные,  влюбленные в жизнь.
И почти весь август мы общались, мы были вместе и это доставляло  всем несказанное  удовольствие.
Мое отношение к Тане, желание постоянно ее видеть, делиться своей жизнью, быть вместе,  напоминало мне  мою любовь к Неле (Люшке)  и чувства, которые вызывала во мне Татьяна, так были похожи на мои чувства  к любимой школьной подруге Люшке.
Неля  тоже жила в Москве. Работала на Мосфильме  редактором  и каждый мой приезд в Москву  я делила между тремя подружками: Люшкой, Риммой Казаковой  и Татьяной Дорониной.  Однажды приехала в командировку, Неличка, как всегда, заказала мне пропуск  на Мосфильм, я поднялась к ней в комнату, которую они занимали вместе с  Ниной Скуйбиной, тоже редактором в 4-ом творческом объединении,  которым руководили мои друзья юности: Владимир Наумов и Александр Алов, прекрасные режиссеры, поставившие недавно замечательный фильм «Бег» по Булгакову. В этот раз кроме Нины и Нели в кресле сидел полный мужчина. Неличка нас познакомила. Эльдар Рязанов, кинорежиссер. Я обрадовалась:
- Ваш первый фильм «Человек  ниоткуда» покорил весь Киев.
- Ленца, это не первый, а второй. А первый – «Карнавальная ночь».
- А, да, конечно же. – я быстро нашлась.
А толстяк добродушно улыбался.
Все две недели, что я была в Москве  и посещала Мосфильм, в редакторской комнате  я встречала Рязанова.  Он часами просиживал  тут и Неличка мне объяснила, что он приходит к Нине Скуйбиной, влюблен в нее.
История Нины была необычной. Ее муж, режиссер Владимир Скуйбин поставил свой первый и последний фильм «Икона», В нем он обрушился  на религию и  был проклят Папой Римским,  так же как и Инна Бурдученко, сыгравшая главную роль в фильме Киевской киностудии «Иванна».
Проклятие свершилось. И режиссер, и актриса погибли. Нина долго уже была одна. В следующий приезд  я узнала, что она стала  женой Рязанова, и они готовятся к съемке фильма «Бесприданница». Своими  впечатлениями об этих роковых совпадениях я поделилась    с Татьяной, и мы пришли к выводу, что это не случайно.
Татьяна сообщила мне, что готовит концертную программу «Сергей Есенин и Марина Цветаева» и программу в театре  Эрмитаж «Прощание с Матерой», режиссер Екатерина Еланская. Этот спектакль был привезен в Киев и  показан в здании филармонии. В спектакле  участвовали  двое: Татьяна Доронина  и Александр  Голобородько.  И держали в напряжении два  часа весь зал.  Успех был необычайный. Все дни гастролей –  аншлаги, билетов достать было невозможно. Мы проходили в  здание филармонии вместе с Татьяной. И еще брали кого-нибудь из друзей.
Киев всегда был театральным городом. Публика взыскательная  и отличается большим вкусом. Заслужить ее признание  и любовь  далеко  не просто.  Киев полюбил Татьяну Доронину. Она стала своей, избранной актрисой. А потом пошли концерты. Это было что-то необыкновенное. Я написала  вступительное слово  и открывала им каждый из концертов, которые проходили в консерватории.
 
 
Я присутствовала и на премьере в Москве  в концертном зале  имени Чайковского.  Впечатления такие, что трудно  подобрать точные слова,  чтобы охарактеризовать состояние, которое испытываешь во время этого действа.  Несравненное  наслаждение, трепет потрясенной души, так как идет зримый процесс  духовного обогащения, познание того, чего не знал и того, что  давно известно, но предстает в ином  виде  и качестве. Дрожь проходит  по телу, когда актриса с экспрессией, в которой кричит ее душа, бросает  в звенящей тишиной зал слова:
На страшный полет крещу вас, лети молодой орел!
Ты солнце стерпел, не щурясь, юный ли взгляд мой тяжел?
Нежней и бесповоротней никто не смотрел вам в след!
Целую вас через сотни разъединяющих лет!
Эти стихи Марина Цветаева посвятила Осипу Мандельштаму.
И какое же волнение охватывает,  когда Татьяна внешне спокойно  и совсем просто произносит слова  из Дневника Марины:
- Родина не есть условность  территории,  а непреложность памяти и крови. Не  быть в России, забыть Россию может бояться лишь тот,  кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри, тот потеряет её вместе с жизнью.
И снова невероятно страстный накал.
- В темном небе слова начертаны,
И ослепли глаза прекрасные.
И не страшно нам ложе смертное,
И не сладко нам ложе страстное.
В поте пишущий, в поте пашущий
Нам знакомо иное рвение,
Легкий огнь  над кудрями пляшущий.
Дуновение вдохновения!
И вот это дуновение  вдохновения, с которым слушатели получают  счастливую возможность соприкоснуться, холодом пробирает  до мозга, до кончиков пальцев, заставляя людей  любить и страдать, испытывать благоговейный трепет и преклонение  перед силой и гением человеческого Духа.
Татьяна Доронина тонко чувствует поэтический нерв, а ее талант творит чудо, раскрывая  все  великолепие  и сложный духовный мир замечательной русской  поэтессы Марины Цветаевой. И показывая нам такого Сергея  Есенина, о каком мы даже не предполагали – со всей трудной и прекрасной судьбой великого певца России.
Это уже третья   литературная композиция по произведениям  Марины  Цветаевой и  Сергея Есенина ( режиссер Екатерина Еланская), которую Татьяна Доронина показывает зрителю по всей стране.
- Я в песнях никогда не лгу,  - говорит Сергей Есенин.
И эта предельная искренность, этот «орган, созданный природой для воспевания печали ее полей» - как сказал о Есенине Максим Горький , - начинает звучать в сердце каждого  с первой  поэтической строчки, и по новому освещает полную противоречий и трагических закономерностей  и случайностей жизнь великого русского поэта. Обнажает скрытый ранее смысл знакомых строк. Органично вплетение в музыку  есенинской поэзии  пленительного звучания гитары  и балалайки, звучание самой России (А.Петров, А.Колпаков и Ю.Мордасов).
Ровно как и органной музыки, которая служит естественным фоном для мыслей и чувств Марины Цветаевой.
Да, мы не знали такого Есенина, каким он предстает и вырастает  перед нами благодаря таланту Татьяны Дорониной.
Я видела слезы на глазах мужчин. А мужчины, говорят, никогда не плачут. Во всяком случае  никто не видит их слез. А здесь в зале они их не скрывали.  Удивленная восторженность на лицах, горящие глаза преображали людей. Поэзия потрясла души, расплавила сердца.
Это было похоже на колдовство, на прекрасные чары, которые возвели человека на недосягаемую высоту, очистив его, наполнив огромным достоинством  и благородством.
Татьяна Доронина – большая русская актриса. В созданной ею галерее женских образов  на сцене и на экране она покоряет красотой и силой одаренности.  Глубокое постижение человеческих судеб  и характеров, тонкий психологический анализ, предельная жизненная достоверность, яркий темперамент – вот свойства ее дарования. Она – художник и творец, мастерски владеющий богатейшей палитрой образов.
Концертная деятельность актрисы  пользуется огромным успехом.  И не только потому, что она прекрасно читает и чувствует стих – внутренний мир поэтов, он сам, его личность обрастают живой плотью, становится осязаемым для зрителей.
Это происходит не случайно. Духовный мир самой Татьяны Дорониной  - богат, красочен и разнообразен. Она увлекается историей  и живописью, музыкой и литературой. Она - любящая и заботливая дочь.Таня перевезла маму  в Москву поближе к себе после смерти отца и все свободное время, которого было не так много, дарила своей маме. Приезжала к ней  до спектакля, после спектакля, делала все, чтобы мама не чувствовала одиночества.
- Самое прекрасное служение, какое может быть не земле  - служение искусству, всем его Музам, - говорит Татьяна Доронина. – Искусство обогащает мир человека, делает его достойней и выше. Мне кажется, искусство любят все, во всяком случае, многие. По тому, как относится человек к искусству, можно судить  о степени его образованности, о богатстве духовного мир, широте эрудиции.
Да, любое время, любая эпоха определяется высотами, которых достигает искусство.  Оно играет огромную роль в развитии общества, в  его духовной жизни. Там, где расцветают таланты, там, где к ним относятся заботливо и бережно – там содружество интеллекта и разума, там  богатство духа и высокая культура.

----- * ------

Таня Романова

На втором курсе, на одном из семинаров по марксизму- ленинизму, я задала вопрос практикантке, которая вела семинар: «Вот я не понимаю, что такое «свобода слова». В Америке  каждая газета высказывает разные мнения, а у нас у всех газет одно мнение.  Так где  «свобода слова», у нас или у них?».  Практикантка не нашлась, что ответить, а меня на следующий день исключили из университета.
Мама сразу позвонила Сосновскому Ивану Алексеевичу, папиному другу  из Донбасса. Он был заведующим отделом агитации и пропаганды  ЦК КПБ Украины. В тот же день меня восстановили. Это было уже второе исключение  и восстановление.  Меня вызвали к ректору, который пожурил меня за неуместные вопросы  и посоветовал перевестись  в какой-нибудь другой университет, чтобы было меньше хлопот со мной. Зимнюю сессию  второго курса  я сдала на отлично.  Мамочка договорилась  со своей старшей сестрой Эличкой, что я перевожусь в Ленинград. Тетя Эличка была членом партии  с 18-го года  и участником  Гражданской войны. Ее единственный сын Владимир погиб в Великую Отечественную  на фронте в 18 лет. Эта потеря была невосполнимой, а горе безутешным. Володя был учеником 9-го класса, когда его призвали в армию. У него был друг Саша, москвич. Учились они в Юрино, в эвакуации. Родители Саши  сказали тете Элле, что они договорились  с военкомом о направлении Саши в училище и отблагодарили его за это. Предложили сделать так же и тете Эличке. Ни она, ни  Володя на это не согласились. Володю отправили на фронт, а Сашу в училище. Саша остался жив, а Вова погиб. И тетя Эличка сказала, что он осветил ее жизнь как солнечныйй луч и исчез.
Тетя Эличка согласилась на мой приезд  и на следующий день  после приезда, мой попутчик  зашел за мной на Фонтанку, где я поселилась  у тети Элички и бабушки,  и вызвался  показать мне город.  Мы забрались на Исакиевский собор.   Смотровая площадка  была на самомверху. А город раскинулся внизу  - огромный, красивый,  с прямыми улицами  и проспектами,  никаких закоулков и проулочков, и запомнился мне своим величием  и красотой.
Меня зачислили в третью русскую группу и на первой лекции со мной рядом оказалась красивая девушка.Русые волнистые волосы, серые глаза с длинными ресницами. Мягкие черты лица. Она была очень женственна  и напомнила мне Люшку, мою   школьную подругу.  Ее звали Таня Романова. Мама у нее была эстонка, папа русский,  жили в Таллине. Таня с медалью окончила школу  и поступила  в Ленинградский университет.  Она была высокой и красивой. В жизни 
 у меня  часто так бывало.   Люди, с которыми  я знакомилась  делились со мной  сокровенным и  тянулись  ко мне, дружили со мной. Школьные подруги  у меня были   на всю жизнь. Университетские  - тоже. Одни из самых верных встреченные  на Дальнем Востоке Так,с РиммойКазаковой мы прошли рядом  52 года. С Татьяной  Дорониной дружили более 40 лет. 
 Мы с Таней Романовой  с  первой встречи  почувствовали  взаимную  симпатию и уже каждый день ждали встречи друг с другом  и если кого из нас не было, чувствовали себя одиноко.  В этом 1951 году Таня познакомилась с приятелем Сергея Гурзо, известного актера, сыгравшего роль легендарного Сергея Тюленина в фильме  «Молодая Гвардия».
Виталий Руховец служил старшим лейтенантом  в Военно-морском училище  им. Фрунзе, которое закончил  несколько лет назад. 
 Встречались они  с Таней недолго и под новый 1952 год поженились.  Позади зимняя сессия, каникулы. Однажды, придя в университет , я  не увидела Таню. Позвонила. Мне ответила соседка, сказала  что  Таня  нездорова. Прошел еще один день, второй, Таня не появилась  на лекции.  Перед тем, как поехать  к ней  на  Петроградскую  сторону, где  она  жила, я позвонила снова. Ответила Рая, старшая сестра Тани, которая приехала из Таллина.
- Приходи, мы тебя ждем, - сказала  она.
Через пол часа я была на Зверинской  и словно  обухом по голове:
- Таня арестована ! 
Никто не знал где она и что с ней.
На следующий день  я  и Рая  отправились в городскую прокуратуру. Принял нас очень неприятный  человек  с бегающими глазами.  Когда мы объяснили причину прихода, он ответил нам вопросом на вопрос:
- Что это вы  так разволновались, и у вас, наверное рыло в пушку ?
- А если б ваш друг  исчез,  пропал, вы бы не разыскивали  его, не узнавали, где он? – обрушилась  я на него.
Он не ожидал, что я осмелюсь поднять на него голос ,и сказал:
- Ваша сестра и подруга  арестована  и находится  в Комитете Госбезопасности.
- За что? – спросили  мы с Раей в один голос.
- Это вам скажут, если посчитают нужным  в Большом Доме на Чайковского.
Большим Домом  называли в Ленинграде  здание  Комитета Госбезопасности. Больше  мы ничего  узнать не смогли, и Рая уехала в Таллин.
 Виталий, муж Тани, попросил меня поселиться у них, пока  хоть что-то прояснится и рассказал, что после Нового года  они с Таней  и Сергеем Гурзо  были  в гостях. Среди гостей  была поэтесса Наташа Добржанская  вместе с   мужем, известным журналистом  Вилом Смирновым. Наталия рассказала присутствующим, как  бы было хорошо  создать в Ленинграде  молодежный  журнал для талантливых  молодых литераторов. Все включились  в обсуждение этой идеи. 
И Виталий высказал предположение, что  именно это послужило причиной   ареста Тани и Руфины Хохловой,  с которой Таня  дружила с первого курса. Руфу сняли прямо с поезда, когда  она  ехала  на каникулы к родителям в Сталинград. Из разговора с Виталием я поняла, что о том вечере с Наталией Добржанской  Таня рассказала Руфе. А Руфа рассказала своей приятельнице Дэне, пятикурснице.  Видно эта Дэна и донесла. Виталий предупредил, что меня тоже могут вызвать и допрашивать. Я понимала моральное  состояние Виталия и переехала  к ним на квартиру. 
 Через несколько  дней  моя бабушка сказала мне, что приходил какой-то молодой человек  и искал меня.
 В этот же вечер раздался звонок в многонаселенную квартиру, где Виталий и Таня  снимали  комнату. Телефон был общий.
- Леночка? – услышала я  мужской голос в трубке. – Как поживаешь?
Я не могла понять, кто это и попыталась выяснить. Голос произнес:
- С вами говорит следователь  Комитета Госбезопасности  Валдайцев (на всю жизнь запомнила  эту фамилию). Завтра вы должны  в 900  придти  на ул. Чайковского. Вам  будет заказан пропуск. 
Пытаясь выиграть время, чтоб  собраться с мыслями,  я ответила, что так рано я не прихожу и откуда мне знать, что вы следователь, по телефону  ж не видно.  Он прочитал мне мои паспортные данные. О том, что у меня двойная фамилия  Рыбина-Рапопорт, никто не знал. А КГБ узнало. Я отнеслась к этому с пониманием, но повторила, что не приду, потому что у меня завтра серьезные лекции и пропустить их я не могу. На что следователь мне пообещал, что  больше двух часов меня не задержат  и что мне выдадут справку, Из этого разговора  я поняла, что арестовывать меня они не собираются  и успокоилась, пообещав, что  приеду к 10-ти.
 На следующий день  в 1000 я была в Большом Доме. Мне выписали пропуск, и я зашла с центрального входа. Меня обещали встретить, но никого не было. Увидела только старенькую женщину  и  стоящего рядом человека  с изрытым оспой лицом. Я услышала умоляющий голос женщины:
- Пожалуйста, возьмите передачу моей внучке, она  у меня одна.
 Старая женщина умоляла, а на изрытом оспой лице не вздрогнул ни один мускул. Ему не жаль было ни старушку, ни  ее внучку.  Как я его ненавидела! Я всегда поддавалась чувству, а не логике и разуму. Я решительно подошла к этому кагэбисту и сказала, словно предъявила ультиматум:
- Я жду уже 20 минут и уйду, если за мной   не придут.
Он отступил на шаг и отрывисто бросил:
- Пройдемте!
 Он пошел вперед, я за ним. Сверху спускался молодой человек. Увидев нас, он сказал:
- Так ты уже ведешь!
На втором этаже меня привели в большую комнату, совершенно пустую, без окон и дверей и оставили одну.  Присесть было негде.  Оставили стоять там, сказав, что за мной придут. Я находилась в этой комнате двадцать - тридцать минут, понимая, какое огромное психологическое давление  оказывали на людей, которых приводили сюда и оставляли одних.
Потом за мной таки пришли и  отвели к следователю Валдайцеву.  Длинный узкий кабинет.  У двери стул, на расстоянии 4 метров – стол у окна, за которым  сидит следователь, спиной к окну.  Мне указали на стул  у двери.  По собственной инициативе я сняла пальто.  В знак протеста, что мою подругу Таню держат в этом доме, я одела платье  с большим декольте, ярко накрасила  губы, глаза, брови. Сейчас я представляю,  каким чучелом  я тогда выглядела, но в тот момент  это было единственное, чем я их могла шокировать.
Валдайцев начал допрос. На помощь подоспел тип с изрытым оспой лицом. И они стали меня обвинять в неблаговидных  поступках,  в частности, что в отсутствии  подруги я переехала к ним и сплю с ее мужем.  Это меня настолько возмутило и обидело,  что я наотрез отказалась  отвечать на их вопросы и заплакала.
В это время в кабинет  вошел высокий,  очень  интересный мужчина  в штатском и, увидев  меня сказал: 
- Это рыбочка?
Я ответила утвердительно, понимая, что Таня ему рассказала  обо мне.  Он представился  прокурором, и фамилию его я запомнила навсегда – Широков. Он указал на Валдайцева и спросил:
- Как вам молодой человек? Это он был у вас  на Фонтанке.
Я ответила:
- Он понравился моей бабушке.
Меня спросили, что я знаю о Наташе Добржанской. Я ответила, что знаю только что она рыжая. Все засмеялись. На вопрос, что я могу сказать о Руфине Хохловой, рассмеялась я:
- Руфина  - контрреволюционерка!  Эта зубрилка, которая кроме учебников ничего не читает.
Они переглянулись.  Ну и в конечном итоге я подруге своей Тане дала самую высокую характеристику.  Отвечала только на вопросы прокурора, вопросы следователя игнорировала.
Мне написали справку, что я провела  в Комитете целый день и Валдайцев  проводил меня  к выходу. Спускаясь по лестнице, он спросил:
- Как вам нравится это здание?
Не раздумывая, я ответила:
- Это черное пятно в истории нашей архитектуры!
- Думайте о том, что вы говорите! – встрепенулся он.
- А я думаю!
 Уже дома Виталий рассказал, что его держали в комнате без окон, пока не закончился мой допрос.
Прошло несколько дней. Виталий пришел из училища поздно вечером и  сразу завалился спать. Он очень уставал  на службе  и, конечно, неизвестность судьбы Тани   изнуряли его морально. На карту были поставлены  жизнь Тани и его карьера.
 Их двухспальная кровать стояла   справа от двери. Мой диванчик  находился  у окна, между стеной и письменным столом. Подготовившись к семинару, я легла. Было около 11 вечера. Не спалось. Услышала  бой соседских часов. Было 1200. И в это время хлопнула входная  дверь. Кто бы это так поздно мог прийти… Шаги от входной двери направились к нашей комнате и остановились. Мы  не закрывали дверь на ключ. Вдруг дверь открылась , и вспыхнул свет. На пороге стояла Таня. Я вскочила  со своего диванчика,  и мы обнялись,   расплакались, сели на письменный стол возле окна   и говорили, говорили…
Виталий проснулся  и смотрел на нас непонимающими глазами. И мы стали говорить втроем. Выяснилось, что Дэна, с которой  дружила Руфа, доносчица. Она рассказала   своим  работодателям о вечере с Наташей Добржанской и  само предложение об  организации  молодежного журнала  представила как антисоветское издание.
 Руфу и Таню восстановили в университете.
Мы пришли на лекции и возле стенда с объявлениями, где толпились студенты, увидели  Дэну. Громко, чтобы все услышали, я объявила:
- Смотрите, это стукачка, она доносит на всех в КГБ и зарабатывает на нас деньги!.
Все отступили на шаг и обернулись к ней. Она мгновенно исчезла и больше мы ее никогда не видели.
В июне в одну из белых ночей  мы с Таней  на остановке  на углу Литейного и Невского  увидели Валдайцева  в  штатском  с двумя девушками. Я показала ему нос, Таня засмущалась, а Валдайцев  отвернулся.  Подумать только,  как могла сложиться  Танина жизнь,  если бы  не прокурор Широков. Он влюбился в Таню  и  сделал все,  чтобы закрыть эту историю.
Таня провела в подвалах Большого Дома  на Чайковского один месяц. Руфина Хохлова – два.. Допросы шли ночью. Таня была сильная. Никогда  не позволяла  себе  быть неаккуратной, даже в тех ужасных условиях, в которых  они находились, она  держалась с достоинством,  что не могло не вызвать уважения даже у тех, кто делал все, чтобы ее сломить. Чего ей это стоило, знала только она и неродившийся из-за стресса ребенок.
Руфа в казематах  Большого Дома пыталась повеситься, но ее спасли. 
О судьбе Наталии Добржанской даже сейчас в интернете ничего нельзя найти.
Дружба наша с Таней после всего этого еще более окрепла.
1953год. Ранняя весна, объявление по радио  о болезни и смерти Вождя всех народов – Сталина.
Нас, студентов, вывели на набережную Невы, где из репродукторов звучали печально-траурная музыка и голос диктора  о  смерти Сталина.
Мы все искренне плакали, не представляя себе, как же будет наша жизнь без любимого Вождя. Но Жизнь продолжалась.
Главный корпус университета, бывшее здание 12-и коллегий. Почти впритык трехэтажный светло-зеленый маленький дворец архитектора Трезини, где располагались филологический  и восточный факультеты. И чуть поодаль дворец Меньшикова из красного кирпича. Хозяевами его  были студенты юридического института.  Последний звонок и прежде чем исчезнуть во входных дверях, приветствие Медному всаднику на противоположном берегу Невы.  За годы учебы мы сжились с ним, как с родным. С утра до вечера в окна аудиторий он победоносно смотрит на нас, подбадривает и благословляет на подвиги в науке.
Автобус №7, шедший по Невскому на Васильевскй остров, был всегда набит до  отказа. Казалось вот-вот лопнет его обшивка. Я всегда поражалась, какое количество пассажиров и худеньких, и не очень вмещает в себя 7-ой маршрут с утра. Когда он подъезжал к университету, кондуктор весело объявлял: «Зайцы, ваша остановка, выходи!». И автобус мигом пустел. Вероятно, с  тех пор  у меня такой спортивный интерес к бесплатному проезду в транспорте.  Электричка Петродворец – Ленинград. Очередная остановка. Все зайцы выходят и бегом – в следующий вагон, дабы избежать контроля. Бегу с ними и я.
1954 год. К нам в Университет приехал известный поэт Константин Симонов. Встреча была очень интересной.
Последняя сессия. Госэкзамены. Таня сдавала досрочно, так как  понимала, что с грудным ребенком ей будет трудно сдавать экзамены.  Она была беременна. Сессию она сдала на  отлично. И как награда, у нее родилась дочь – Людмила. Похожая на Виталия, такая же темноволосая и  кареглазая. Вторая дочь Ольга, названная в честь Таниной мамы, была вылитая Таня, белокожая, сероглазая с вьющимися золотистыми волосами.
На пятом курсе у нас случилось ЧП. Училась у нас неприметная, скромная девушка. Нина Акинфиева. Скоро все стали замечать, что у нее округлился животик, она пополнела. Что тут поднялось… Комсомольцы обсуждали «возмутительное» происшествие, устроили собрание, где Нину всячески оскорбляли, измывались над ней. В результате девушка не выдержала и повесилась. Из  сибирской глубинки приехала ее мама, такая же скромная и неприметная. Нина была ее единственной дочерью. И какие надежды она на нее возлагала…  Все рухнуло водночасье.   После этого я перестала верить в справедливость, честь и совесть комсомольцев.
Особенно они проявили себя в момент распределения. До этого били себя  в грудь, кричали о патриотизме, что надо ехать на целину, в глухие уголки  необъятной Родины и нести  знание и просвещение. Но как только дошло до дела, стали выискивать всяческие возможности, чтобы остаться в Ленинграде. Были и настоящие, как Тамара Громова и ее друзья, они уехали  не целину.
А с Людмилой Цауне из моей группы, комсомольскую активистку, которая больше всех ратовала  за то, что все должны выполнять свой долг и больше всех клеймила Нину Акинфиеву,  в 1957 году в Елисеевском магазине на Невском  столкнулась  лицом к лицу. Похлопала ее по плечу  и спросила:
-  Ну как дела  у нас с целиной?
На что она,не потупившись,  скороговоркой сообщила:
- Так я же вышла замуж за Андрея Иезуитова и работаю лаборанткой  у  нас на факультете. 
Мне уже рассказывали, что когда шло распределение, она вошла в комнату, где сидела комиссия по распределению, повертела обручальным кольцом и объявила:
- Я не могу ехать в Казахстан, выхожу замуж за будущего аспиранта Иезуитова.  И ее оставили.
Я только сказала ей, что если бы все так пристроились как  она, целина приказала бы долго жить.
Я рассказала Тане о встрече с Цауне. Танюша улыбнулась. Она получила назначение в одну из Ленинградских школ. Педагогический коллектив встретил ее очень хорошо.  Но были и такие, которые советовали  уходить из школы куда угодно, потому что  через два -три года  ее красота завянет. Дети не дают учителям спокойно жить. Таня не поверила и осталась в школе. Потом она убедилась в правоте своих коллег. 
Я не стала учителем-филологом, как Таня. Так сложилось,  что в мою поездку на строительство Каховской ГЭС во время летних каникул в 1951 году заместитель редактора ленинградской молодежной газеты ,, Смена" Александр Григорьевич Стороженко поручил мне написать очерк о передовиках на строительстве электростанции. За мой рассказ о начальнике бетонного узла  Григорие Хижняке Александр Григорьевич похвалил меня. Но когда я прочла очерк в газете, мне стало понятно как писать профессионально. Он отредактировал мой текст. Он же принял меня внештатным корреспондентом  газеты ,,Ленинградская правда", ответственным секретарем которой он стал. И так я в течение трёх лет училась в университете и постигала мастерство журналистики. По запросу газеты ,,Ленинградской правды" меня определили на работу на Дальний Восток. Я помню и всегда с большой благодарностью вспоминаю Александра Григорьевича Стороженко, талантливого журналиста и писателя, замечательного человека. Мое пребывание на Дальнем Востоке стало судьбоносным. В канун нового 1956 года, 28 декабря,  мне не удалось после командировки улететь на самолёте из Советской Гавани в Хабаровск, так как началась метель такая, какая бывает только на Тихом океане.
 В поезде я познакомилась с двумя морскими офицерами. Они сетовали на то, что Новый год вынуждены будут встречать  под елочкой, так как знакомых у них в городе мало. На мой совет побывать в гостях у  кого-нибудь из них  они ответили, что я и есть их первая знакомая в Хабаровске. Я рассмеялась, поняв, что вынуждена пригласить их домой  к нам с моей подругой  Машей. Они, не раздеваясь, попросили сумки-авоськи и вскоре вернулись с таким количеством  еды, что хватило ее еще на несколько дней после Нового года.Встреча Нового года была веселой, интересной. Валентин, высокий, красивый, мужественный обратил на меня  особое внимание. Он предложил мне выйти за него  замуж. Я переспросила -Замуж ? Но для этого  надо любить. А ты мне только нравишься. -Ничего , - ответил он, - я буду тебя так любить и окружу тебя такой заботой, что тебе ничего  не останется, как полюбить.  Метель прекратилась. Мы с Машей проводили наших гостей в аэропорт. После отпуска Валентин приехал ко мне в Хабаровск. В мае я приехала в командировку в Совгавань на целый счастливый месяц.Мой любимый подарил мне обручальное кольцо. Я вернулась в Хабаровск, а он ушел в плаванье. В октябре  он приехал за мной  в Хабаровск, чтобы на время проститься с Дальним Востоком.  Валентина направили на учебу в  его училище на годичные курсы офицерского состава . Мы сначала приехали  ко мне домой, в Киев. Отпраздновали наше бракосочетание и мой день рождения. Новый 1957 год мы встречали вместе: Таня с Виталием, а я с Валентином. И с нами была их трёхлетняя доченька Людмила.Весь 1957 год мы были рядом. Потом я уехала в Киев,  в 1958 г.  – на Дальний Восток, а 1 февраля 1959 года  у меня родился Андрей. В июне  Таня приехала в Киев увидеть моего сынулю и встретиться со мной. Мы поехали навестить  мамочку и тетю Эличку в Лесной Буче под Киевом. Мой приятель Анатолий Чайковский увлекся Таней и каждый день приходил, чтобы встретиться с ней, показать Киев, прокатить на катере по Днепру. В один солнечный день он приехал на машине и вызвался отвезти нас в Лесную Бучу. Я сварила борщ,  решив продемонстрировать мамочке и  бабусе, какая я хозяйка, и взяла кастрюлю с борщом в машину. Пока мы доехали, пол кастрюли с борщом была не моем белом платье.
Однажды Анатолий Чайковский позвонил и сообщил, что из Индии приехал его друг кинооператор и привез фильм  «О храме люби»: « Вечером будет показывать у меня дома». Народу набилась тьма. Фильм был интересным, а когда он закончился, кто-то разочарованно произнес:
- А мы думали, что мы первооткрыватели. 
Все засмеялись. С тех пор  с Индией у меня был связан этот фильм. Со временем я там побывала дважды. Увидела  Тималам и Тадж Махал, замечательную природу, неповторимую фауну, когда обезьяны ходят по улицам, как собачки и воруют из открытых окон гостиниц и крыш домов овощи и фрукты и все, что попадется им на глаза. Мы, туристы,  их кормили на улицах, на дорогах. 
Прошло несколько лет после демобилизации Валентина и я определилась с тематикой моей журналистской деятельности. Я выбрала искусство и с Ленинградом и Москвой установились постоянные прочные связи. Приезжая на Ленфильм, я всегда останавливалась у Тани. Она интересовалась моей работой и часто была первым рецензентом моих очерков. 
Так сложилось, что после ухода моей любимой мамочки в тот день, когда Андрюше исполнился 1 год и десять  месяцев ,все заботы о нем взяла на себя тетя Эличка. Она подолгу жила у нас в Киеве, а летом мы снимали дачу в Лесной  Буче. А потом  два года Андрей жил у нее в Ленинграде. 
На семейном совете решили снимать дачу в Южной Эстонии близ Тарту. Там в красивом живописном поселке Эльва несколько лет отдыхала Леонтина и ее сын Рудольф, школьный другВолоди, тети Элички сына. Они дружили много лет. Леонтина сняла им чудесный домик на опушке леса. В лесу были игровые площадки, а за ними живописное озеро с прозрачной водой и благоустроенным пляжем. На пляже – грибки, лежаки, золотой песок. И это все в глухом, лесном поселке. Но это – Эстония, и этим все сказано.
Андрей был с льняными волосами, такой как эстонские дети. И когда он заходил в магазин и громко объявлял:
   - Тэре, тэре, тэре, - по эстонски это здравствуйте. Покупатели улыбались и отвечали, - Тэре, тэре.
Его все знали в Эльве и относились к нему очень ласково.
У Тани с Виталием дача была в Усть-Нарве. И нередко, когда я приезжала в Ленинград с Андреем и брала такси, чтобы нас отвезли в Эльву, я предлагала Тане ехать с нами, так как Усть-Нарва была по пути. И два часа мы общались. Проезжали мы и Чудское озеро, где происходила битва Александра Невского с тевтонскими рыцарями в 1242 г. В историю оно вошло под названием «ледовое побоище». Я каждыйраз,  проезжая мимо этого озера,  поражалась его свинцовым цветом в любую погоду.
Эльва мне запомнилась не только замечательной природой и приветливыми людьми, массой дачников-москвичей и ленинградцев, но и очень вкусными молочными продуктами. Сливки 35 % , постояв в погребе, так густели, что можно было поставить в них ложку. Сливочное масло очень вкусно пахло. В кафе можно было заказать пышные оладьи с густой, вкусной сметаной и вареньем, вареники с творогом или мясом. Любое блюдо было очень вкусным. А по дороге на хутор, где жили Леонтина с мужем и внучкой , можно было набрать большую корзину белых грибов. Однажды мы нашли огромный белый гриб и принесли его на хутор. Из него получилась не о дна сковородка  жаренных грибов. Андрей был очень сообразительный и искренний. Однажды они с бабушкой смотрели фильм  «Шербургские  зонтики» . И когда  в одном из кадров молодая женщина сокрушается: «Кто меня с таким животом возьмет замуж», из зала раздается детский голос: «Возьмет.У моей мамы в три раза больше». Я как раз привезла их в Эльву, будучи беременной Катей. Эстония, конечно, у меня связана с Таней и Андрюшиным детством.
Андрей отдыхал в Эльве 10 лет подряд. Если я их привозила Эльву, то забирал Валентин. А мой обратный путь лежал через Таллин, Вильнюс, Ригу.  Мне хотелось как можно больше и ближе узнать Прибалтику. Если Танюша находилась в Таллине, я приезжала туда, чтобы повидаться с ней. Мы обязательно посещали Кадриорг, Певческое поле и достопримечательности Таллина. Я полюбила этот  город, хотя бы потому, что это  был город моей Танюши. Была я и в Вильнюсе. Приезжала на пляж и представляла тот день, когда в Неринге погиб Андрей Подвысоцкий. Поразил меня храм Петра и Павла, о котором Наполеон сказал: «Если бы можно было поставить его на ладонь, я бы перенес его в Париж». Внутри он был как бы выточен из камня. Скульптурные изображения поражали красотой и утонченной лепкой. Я не могла уйти из этого собора, меня приковывала к месту эта изысканная красота скульптур. Была я и в  церкви святой Анны, возведенной из красного кирпича вблизи Бернардинского парка.

В 1977 г. Валентин был в Ленинграде. Когда им овладевала тоска по морю, он уезжал в Ленинград.  В этот раз они с Таней посетили Военно-морской музей. И он мне рассказывал об этой экскурсии. Он сказал, что Таня очень похудела, руки стали тонкими как у ребенка. Она стала очень слабой. И когда Валя мне все это рассказывал, видно было, как он переживает. Мы понимали, что предотвратить неизбежность невозможно,  и нам от этого было очень тяжело. И все-таки ждали какого-то чуда.
В первый раз мне сказал о Таниной болезни Виталий. Это было в Таллине. Я летела из Эльвы. Это в 20 минутах езды от Тарту, южная Эстония.  Очень красивые места,  леса и озера. Там в течении 10 лет тетя Элличка отдыхала с Андреем. Я их привезла  туда и возвратилась в Киев  через Таллин. Таня давно приглашала  меня в свой родной город и я приехала туда. Она мне показывала достопримечательности  Таллина, который так отличался от других городов Советского Союза и произвел на меня огромное впечатление. Мы были на Певческом поле, в  Кадриорге, в доме-музее Петра I. И здесь Виталий открыл мне страшную тайну – Таня больна, у нее рак. Я горячо приняла это к сердцу и настоятельно повторяла: «Надо что-то делать, надо ее спасать». На что он отвечал: « Делаем все, что можно и что нужно, надеемся, что получится».
Арест Танюши и ее пребывание в подвалах Большого Дома подорвали ее здоровье. Она заболела и 6 лет боролась с онкологией. В 1979 г. она ушла  из жизни, а накануне Ляля родила сына. Умирая, Таня сказала Виталию:
- За что мне все это, ведь я никому и никогда не делала зла?»
Я прилетела на похороны, выдержать это было трудно. Таня лежала спящей красавицей.Казалось, смерть вернула ей обаяние, украденное болезнью.Когда мы вернулись к ней домой, Тамара, средняя сестра, попросила спеть романс «Белая Акация». Это был любимый Танин романс, но старшая сестра,  Рая, запротестовала: «В день похорон петь?». Но Тамара и все остальные настояли. Я тихо начала:
  - Белой акации  гроздья душистые,
  Вновь аромата полны,
  Вновь разливается трель соловьиная, 
  При нежном дыхании весны.
  Помнишь ли, милая, под белой акацией
  Слушали  трель соловья…
И тут я расплакалась и за мной расплакались все. Таню любили за ее отношение к людям, за участие, заботу, за умение слушать, желание всегда помочь в трудных ситуациях. Не верилось, что никогда больше она не будет с нами.

————— • —————
Сергей Гурзо

«Есть два актерских обаяния: Петр               
Алейников и Сергей Гурзо – третьего 
пока нет».Такое мнение было у советских кинозрителей. 
Всего несколько лет назад закончилась самая страшная война, которая происходила на нашей планете. Все дети войны от мала до велика, взрослое поколение,  не переставали восхищаться героями, которые бесстрашно боролись за свободу и независимость нашей Родины.  О них слагали легенды, пели песни, ими восхищались и, конечно же,  актеры, которые воплощали на экране тех, кто своими подвигами, отдав жизнь, обрел бессмертие, тоже становились кумирами молодежи  и всего народа. Так произошло и с Сергеем Гурзо. Его отождествляли с героем-молодогвардейцем, смелым, рисковым,  отчаянно преданным своей Родине – Сергеем Тюлениным. Он и сам был таким - человеком широкой натуры и доброго сердца, который мог поделиться всем, что у него было с первым встречным. В 16 лет добровольцем ушел на фронт и почти всю войну провел в штрафных ротах из-за своей нетерпимости к фальши и несправедливости, своего  взрывного характера. Хулиган по натуре, он шел на самые рискованные операции и всегда побеждал. В боях за освобождение Польши был тяжело ранен  и последний год войны провел в госпиталях. Домой в Москву вернулся  на костылях и поступил в театральный институт. На следующий год перевелся  во ВГИК. В этом же году режиссер Сергей Герасимов подбирал актеров для своего фильма «Молодая Гвардия».  Сергея Гурзо сразу утвердили на роль Сергея Тюленина. К этому времени он оставил костыли, стал мастером спорта по борьбе, самбо и конному спорту. Его талантливое исполнение роли Сергея Тюленина настолько захватило зрителя, что ему просто не давали проходу. Я видела многих известных актеров, чья популярность вызывала поклонение зрителей, но такой поистине всенародной любви и восхищения, каким пользовался Сергей Гурзо у народа, я не видела ни у кого и не могла сравнить ни с кем.
Это было весной 1952 года в Ленинграде. В кинотеатр «Аврора», расположенный во внутреннем дворе на Невском, стекались толпы людей .Там происходила встреча зрителей с Сергеем Гурзо, дважды лауреатом Сталинской премии.   Толпы заполнили все дворы и даже стояли на Невском. К кинотеатру пройти было невозможно. На террасе на уровне второго этажа  стоял Сергей. Толпа скандировала:
- С-е-р-г-е-й  Т-ю-л-е-н-и-н!
- С-е-р-г-е-й  Г-у-р-з-о!
- С-е-р-г-е-й  Т-ю-л-е-н-и-н!
- С-е-р-г-й  Г-у-р-з-о!
Смущенный, несколько растерянный, он молчал, не зная, как ответить на это проявление народной любви. А когда окончилась это встреча и он спустился вниз, толпа его подхватила  на руки и понесла на Невский. У меня перед глазами до сих пор  эта картина. Это было настолько необычно и захватывающе, незабываемо.
Да, он не мог пройти по улицам Киева и Ленинграда, чтобы его не окружила толпа и, бывало, в порывах своей любви и восхищения подхватывала и несла на руках. Я считаю, что не только потому, что он был похож по своему характеру и своей биографии на Сергея Тюленина, но и в большей мере благодаря его таланту.  Эти ребята принадлежали к одному поколению: Сергей Тюленин, Вася Говорухин из фильма «Смелые люди», Александр Матросов, Олег Кошевой и все члены подпольной организации «Молодая Гвардия». Все они родились в 20-е годы на заре Советской власти и впитали в себя любовь к Родине и преданность ей.  Они все были горячими патриотами и все как один встали на защиту своей страны. К этому поколению принадлежал и Сергей Гурзо.
Почти в каждой советской семье были юноши, рвавшиеся на фронт защищать свою Родину. Из родившихся  в 1925 году остались немногие. Мой двоюродный брат Владимир Манухин, ленинградец, тоже родился в 1925 году, единст венный сын. Он рвался на фронт и погиб в 18 лет. Позже выяснилось, что не нужно было брать этих юношей со школьной скамьи. Они шли в бой с криками «мама!» и погибали с призывом «мама». Их молодые жизни не вернешь.
 Ореол героя войны, защитника Родины сопровождал Сергея Гурзо всю жизнь. Да, ему завидовали его же сверстники, которые почему-то не пошли на фронт, и завидовали не только его героической биографии, но и его яркому таланту.  И еще. У Сергея Гурзо было редкое обаяние. И этот его дар вызывал поклонение зрительниц. Он пользовался небывалым успехом у женщин. И это тоже вызывало зависть у коллег и друзей. Я не раз бывала в компаниях в актерской среде, будучи студенткой.  Однажды в одной из них был Сергей Яковлевич Лемешев. Вся женская часть присутствующих была рядом с ним. И через какое-то время зашел Сергей Гурзо, веселый, как всегда остроумный. И через несколько минут  вся женская половина собравшихся, которая буквально облепила Лемешева, отхлынула от него и окружила Сергея Гурзо.
Я помню один летний  день в Киеве. В июле 1954 года мы вместе с моей школьной подружкой Аллой Петровой      приехали на киностудию им. Довженко по приглашению ассистента режиссера Игоря Ветрова.
Алла была удивительно похожа на героиню американского фильма  «Серенада солнечной долины» Соню Хэни. Её нередко останавливали на улице и спрашивали: «Вы Соня Хэни?». На что она гордо отвечала: «Нет, я Алла Петрова!». И когда мы шли по Брест-Литовскому проспекту, встречные громко удивлялись: «Соня Хэни и Сергей Гурзо!». А мы смеялись.
Так вот, когда мы уже собирались уходить, в павильон вошел Сергей Гурзо. Он приехал в Киев на пробы фильма «Тревожная молодость». Мы все обрадовались встрече , потом Сергей вызвался нас проводить.  Возвращались домой из киностудии пешком. Он всю дорогу   рассказывал  смешные истории. Мы даже не заметили, что прошли почти три километра от киностудии по Брест-Литовскому проспекту до ул. Ярославов Вал. Сергей нас пригласил вечером к себе в гости  в отель «Украина", где он остановился. Утром он должен был улетать из Киева.    Я переоделась, и к семи часам мы с моей гостьей однокурсницей Ирэн были уже в отеле, в номере Сергея.
Нас собралось шесть человек  вместе с Вячеславом Тихоновым. Началась общая дружеская беседа, так как мы долго  не виделись. Через несколько минут инициатива, как всегда, перешла к Сергею. Он рассказывал, изображал, шутил и все это сопровождалось взрывами такого безудержного бурного веселья, что наш хохот вываливался из окон на сонный бульвар Шевченко и с собирал прохожих. В этот вечер я увидела  ревность даже в глазах Славы Тихонова, который называл себя самым близким другом  Сергея. Во ВГИКЕ они сидели за партой вместе все пять лет. И мама Сергея Валентина Михайловна часто оставляла Тихонова ночевать, чтобы он не добирался ночью до Павлова посада, где жила его семья.
Мы просидели до утра и утром проводили Сергея на самолет. В этот вечер мне вспомнилось то, что я уже слышала от Славы Тихонова еще зимой 1951 года. Он говорил: «Я еще не известный, я еще не лауреат», имея в виду Сергея Гурзо. Тогда я не придала значения этим словам, но сейчас  стало понятно – Слава Тихонов не мог вынести успеха своего друга, и это было написано на его лице так явственно,  что это заметили и Ирэн и наш приятель Гриша. И об этом мне сказали, когда мы возвращались, проводив Сергея на самолет.
Вспомнила я об этом вечере и когда узнала о предательстве «лучшего друга».
Со мной на курсе на филфаке училась стройная темноволосая девушка. Её звали Галиной. Она была подружкой писателя Сергея Антонова. Однажды мы сидели  с ней на лекции рядом и она мне сказала, что Сергей Антонов написал очень интересную повесть и хочет на основе этой повести сделать сценарий. В главной роли он видит Сергея Гурзо. Но в фильме  по сценарию Антонова «Дело было в Пенькове»  главную роль сыграл не Сергей Гурзо,  а Вячеслав Тихонов. Как оказалось , он убедил режиссера Ростоцкого взять его на эту роль, а от Гурзо отказаться, поскольку  он ужасно пьет и загубит фильм.
Трудно сказать, как Тихонову удалось уговорить Ростоцкого поменять героя. Ведь они такие разные и по темпераменту, и по обаянию, и по таланту. Но свершилось и, возможно, это предательство лучшего друга настолько потрясло Сергея, что усугубило его состояние.
Последняя моя встреча с Тихоновым произошла при просмотре фильма  «Они сражались за Родину». На съемки этой картины меня пригласил Сергей Федорович Бондарчук. Я не смогла тогда приехать. И появилась на Мосфильме в день просмотра. Сергей Федорович меня представил Тихонову, на что тот ответил: «А мы давно знакомы».  Я привезла с собой фотографию группы «В мирные дни», где все молоды, красивы и все верят в свою удачу. Мы договорились с Тихоновым встретиться на следующий день. Я показала ему фотографию и спросила: «Слава, Сергей был твоим самым лучшим другом. Почему ты ему не помог?»
- Когда Сергей заболел. Я пробовал принять участие в его судьбе, устраивал в больницу, из которой он постоянно убегал – то с пятого этажа по водосточной трубе, то прыгал из окон второго этажа. Но даже с нашей помощью, помощью друзей, не удалось победить болезнь..
Сергей слишком рано начал чувствовать неудовлетворённость от ролей, которые ему предлагали после двух прогремевших  и прославивших его.  У него произошло обратное: сверху – вниз.  С высоты, с лучших образов, к посредственным, неинтересным, мало значительным. Он это понимал, как умный человек, а рядом не оказалось мудрого товарища, который помог бы ему справиться с этим временным неудовлетворением, которое, в конце концов, выбило его из колеи.  Он перестал сниматься, тяжело заболел, и умер, не дожив до 50 лет, не исчерпав своего  таланта, не сделав многого, что могла дать его яркая личность.
И мы все, его друзья  и однокурсники, в глубине души чувствуем свою вину перед ним за то, что не все сделали. Чтобы сберечь его…
Вячеслав Тихонов разволновался, встал, стал ходить по комнате, положа руку на сердце, массируя грудь:
- Расстроила ты меня, Ленка, сердце даже заболело, - сказал он мне.
Человеку не часто приходится возвращаться на много лет назад и переживать все снова.
А когда я узнала о предательстве, я готова была ему наговорить столько гадостей!
Дома у меня хранятся стихи и повесть Сергея Гурзо.
Прислал он мне и сценарий, написанный в совавторстве  со Львом Гориным «Человек хочет жить». Я передала его Люшке, которая тогда работала редактором на киностудии им. Довженко. Сценарий был интересным, но по конкурсу не прошел,  из-за каких-то студийных разборок. И это тоже был для него удар.
Запомнилась мне еще одна встреча в Ленинграде. Вместе с ленинградским композитором  Николаем Червинским, он пришел в гости к своему другу, военному моряку  Виталию Руховцу.   Татьяна  Романова-Руховец, моя университетская подруга, всегда радушно принимала Сергея, любила его талант  и его стихи. Знала его детей,

  маленьких очаровательных близнецов, которые были копией своего отца.  А в1957 году, когда мы с моим супругом Валентином снимали комнату на  Третьей красноармейской, где жили Таня с Виталием, спустя три года я увидела вновь Сергея . Он почти не изменился. В это время по Ленинградскому радио транслировали его передачу для молодежи,  и его  стихи были положены на музыку Червинского.
 Я помню только рэфрэн:
- В детстве твердо знаем, Мы не подкачаем,
Нас растил с тобою
Город Ленинград.
И на этот раз, после того, как композитор сыграл песню на слова Сергея, Таня попросила прочитать что-нибудь свое. Он стоял у пианино, облокотившись на крышку, потом подтянулся, встал, расставив ноги и чуть наклонив голову  вперед, негромко  начал:
Мы оставляли небольшой поселок…
Усталые от тяжести войны,
Мы проходили мимо старых ёлок,
И слышали, как плакали они…
Он был талантлив во всем, что ни делал. Как он пел «Кисет», «Вечер черные брови …»!
Утром раненько на зорьке в ледоход
Провожала я любимого в поход,
На кисете на добро не на беду
Алым шелком шила вышивкой звезду.
Шила вышивку удалой голове,
Алым шелком серп и молот по канве.
И уехал он, кручинушка моя,
Биться с недругом в далекие края.
Голоса не было, но он пел с такой душой, что отсутствие голоса  просто не замечали. Его талант не был востребован в полной мере. Он снялся всего в девятнадцати фильмах, а мог в 190.
Что же произошло? Почему он  не был востребован как актер?
В середине сентября 1974 года Сергей Полежаев,    будучи у нас в гостях в Киеве, с болью рассказывал:
,,Сергея  убили, убили в психиатрической больнице на Пряжке. Там главный врач эссесовка. Всех, кто попадает туда после кутежа, приводят к ней  и она ,,решает"   каждого. Меня вели к ней в кабинет. Коридоры без окон, без дверей. И вдруг откуда-то навстречу двое дюжих санитаров вывели Сергея спеленатого по рукам и ногам. Увидев меня он крикнул: «Сережа, меня здесь у-б-и-в-а-ю-т!» И в ту же секунду амбалы втолкнули его в какой-то проход. Больше я его не видел. А через неделю объявили о его смерти.  Оттуда никто не мог убежать, из этой страшной больницы- тюрьмы. А Сереже два раза это удавалось, спустившись по водосточным трубам. И когда его привезли в последний раз, они отыгрались  на нем. Я думаю, что без нашего славного КГБ не обошлось," – добавил Полежаев.
 Весть о смерти любимого актера разнеслась по Ленинграду  мгновенно. А за ней и слухи о том, что его убили. Сделали укол, который вызвал глубокий инфаркт.На Северном кладбище  Ленинграда стал собираться народ. Его провожали тысячи ленинградцев и приезжих из других городов, которые любили его и гордились им.
Между этим проявлением любви, когда народ его провожал в последний путь,и встречей в кинотеатре «Аврора» в 1952 году, когда его несли на руках живого, и здесь, когда несли  гроб с его телом, прошло всего 22 года. Он не дожил до 48-летия всего четыре дня.Его смерть до сих пор - загадка. Но
 герои бессмертны! Бессмертны и те, кто их увековечил в произведениях искусства для будущих поколений. Чтобы помнили.