Стрелки, застывшие в вечности

Висят на стене. Стекло в пыли.
Две стрелки застыли, как воины в страже.
Одну — на двенадцать, другую — на три,
И время их больше не держит на страже,
Не движет, не гонит, не мажет.

Когда-то они отбивали часы,
Когда ты вставал и ложился при свете.
Они отсчитали твои волосы,
Что стали белее, чем снег на рассвете,
И спрятали в лету все эти...

Но в тот самый миг, как ушёл ты за грань,
Вдохнув напоследок осеннюю горечь,
Часы замолчали. Прервалась их ткань,
Маятник замер, как воин, что скошен
Стрелой в чистом поле.

Стою перед ними. Смотрю на циферблат.
Три часа и двенадцать — твой вечный полдень.
Там, где ты сейчас — ни утра, ни назад,
Ни завтра, ни после, ни дня, ни бездны —
Лишь свет, что неподвижен.

Но я-то живу. За окном — снегопад,
Сменяются луны, и птицы взлетают.
И люди приходят, и люди хотят,
Чтоб часы мои шли, и часы понимают —
Им надо стучать, надо биться.

А эти стоят. Как запретный предел,
Как чёрный обрыв на краю мирозданья.
Я трогаю стрелки — ты не взглянул,
Не вздрогнул, не вышел ко мне из молчанья,
Не дал мне прощанья.

И я завожу их. Дрожит механизм,
Скрипит, как несмазанный воз на дороге.
Но стрелки не движутся. Вечный каприз
Судьбы, что поставила точку в итоге,
Не дав многоточья.

Тогда понял я: время течёт для живых,
Для тех, кто ещё дышит, болеет, надеется.
А там, где ты — нет ни часов, ни дневных,
Ни ночных измерений, что сердце греют,
Там вечность не стареет.

Как жить теперь? Как носить в груди
Две стрелки, застывшие в самом начале?
Я понял: теперь моё время — впереди,
Но с грузом того, что мы не досказали,
Не дописали, не додышали.

Я ставлю другие часы на стол,
Они отбивают секунды громко.
Но те, что ты мне в наследство принёс,
Висят надо мной, как икона в потемках,
Как знак, что ты — тонок.

И каждый раз, проходя мимо них,
Я кланяюсь низко, до самой земли.
В них спрятан твой выдох, последний твой стих,
В них стрелки, как руки, что вдаль уплыли,
Но здесь меня не забыли.

Я живу теперь в двух временах:
Одно — что бежит, как река под луною,
Другое — что спит в остановленных снах,
С тобой, за небесной чертой, за стеною,
Где вечность — одна со мною.

Пусть маятник бьётся в груди моей,
И новые стрелки бегут по кругам.
Но те, что застыли — всех слов честней:
Мы все, как часы, однажды встанем,
Но жить — продолжать шагами
По памяти, по следам.