Анна

Шагала молча по затылкам обритых налысо умов,

Украдкой тихой по опилкам набитых наспех вещь мешков,

Сквозь тучи горьких унижений, сквозь сотни сломанных сердец,

Где море новых поколений, где тьма затравленных овец.

Споткнулась громко о систему

Таких же твердых, упрямых лбов, и вновь от глаз

Моих упрямых сверкали искры от оков.

(припев)

Скатившись, упавши на самое дно, карабкаясь к жизни оттуда,

Опять тебе сильно и много везло, доползла до заветного блюда.

Ан-на, бедная Ан-на, Ванна крови полная ванна.

(куплет)

Летела открыто прямо на небо, к ее открытой скупой пелене,

Стремясь оказаться в намыленной пене на облачном белом добром коне.

Не оседлала края предрассудка, не успокоила призраки снов,

Все-таки шла и верила в шутки, сверкают, сверкают искры оков.

(припев)

Последняя ведьма висела на нитке, прося: «Помилуй, гордый народ».

Меня оковали судьбы пережитки

Красивых обычаев старых господ.

Ан-на, бедная Ан-на,

Ван-на крови полная ван-на.

(instrumental)

(припев)

Скатившись, упавши на самое дно, карабкаясь к жизни оттуда,

Опять тебе сильно и много везло, доползла до заветного блюда.

Ан-на, бедная Ан-на, Ванна крови полная ванна.

Ан-на, бедная Ан-на, Ванна крови полная ванна.