Три канарейки

(по мотивам одноимённого стихотворения С.Т. Аксакова 1791 – 1859)

Один купец птиц множество имел.
Он их ловил, а после продавал:
Скворцы, щеглята, соловьи, синички.
Барыш немалый получал.
Для птиц имелись клетки у него,
Большие и богатые. Одна
Была клетчонка ветхая совсем,
Служила птицам домом и она.
Три канарейки жили в этой клетке,
Нахохлившись, сидели и грустили.
По родине, возможно, тосковали,
Свободе. Молчаливы птички были.
Возможно, вспоминались им поля
Прекрасные, а главное родные.
Где в воле те могли резвиться, петь,
Их радости простые.
Какая на чужбине радость
Пусть и в богатой даже стороне?
Житье и самое худое
На родине милей вдвойне!
А может и другое что томило.
Тоска безмерная к болезни привела.
Хозяин их оставил без презренья,
Почти без корма, смерть ждала.
Казалось, что не выживут они,
Но всё ж оправились, беда сплотила.
Делили поровну свой скудный корм.
Смерть отступила.
Нашли веселие они в друг в друге,
В своём союзе, в союзе трёх.
И клетка их уже не тяготила,
Дом беден был, но был не плох.
Настала осень, холода.
Друг друга птицы согревали.
По одиночке бы замёрзли.
Друзья всё понимали.
Купил их вскоре человек один,
Любитель канареек.
Всего лишь рубль заплатил,
Каких-то сто копеек!
В карете их привёз к себе домой,
Просторную им клетку предоставил.
Дал вдоволь корму и воды,
И ёмкость для купаний им поставил.
Безбедно стали жить, но врозь.
Жизнь сытая разрушила союз.
Дрались друг с другом из-за ерунды.
Обид скопился неподъёмный груз.
От постоянных драк слабели,
Болезнь вернулась снова к ним.
Не прожили и месяца они.
Что с клеткой их богатой? Досталась та другим.

Не лучше ли в нужде, но в мире жить,
Раз можно мир с достатком потерять,
Не только канарейкам, но и нам?
Благоразумно ли достатка так желать?