Кто-то третий между нами

От сквозняка, задувшего в гортань,
рождается не кашель, а присутствие.
Смотри: над чайником дрожит косая рань,
и в этой дрожи — чьё-то злое напутствие,
а может, просто лишний силуэт.
Мы пьём заваристый, густой, как дёготь, чай,
но кто-то третий, в тень свою одет,
нас заставляет говорить «прощай»,
ещё не расставаясь. Он стоит,
как часовой у запертой заставы,
и воздух между нами так слоист,
как будто в нём запрятаны отравы.
Он дышит жабрами трамвайных тупиков,
он знает наизусть скрипучий половик,
он — пустота, сошедшая с крючков,
он — недобитый в юности двойник.

Когда мы спим, сплетая пальцы в сеть,
чтоб удержать хотя бы этот вечер,
он начинает в форточку смотреть,
и лунный луч ложится нам на плечи
как лезвие. Мой нежный зверолов,
мой ангел с перебитою ключицей,
мы делим хлеб, но не хватает слов,
поскольку третий продолжает длиться.
Он пахнет ржавчиной и мокрым ковылём,
он точит нож о каменный порог.
И кажется, что мы втроём живём:
ты, я и этот выцветший божок.
Он пьёт из наших чашек поутру,
он поправляет складки на постели,
как будто мы готовимся к одру,
хотя мы только жить на самом деле
настроились. Но в горле вязнет ком
осколок льда, нетающий, ничей.
И третий машет нам издалека
связкой чужих, невидимых ключей.

И вот теперь, когда ни обернуться,
ни закричать — он выпил кислород,
нам остаётся только улыбнуться
тому, как тихо он по нам идёт.
Он не соперник. Он не враг. Он — тот,
кто измеряет глубину разрыва.
Смотри наверх: там небо без ворот,
и птица пролетает сиротливо.
Пусть этот третий сядет у стола.
Налей ему. Пускай он будет с нами,
покуда кровь не стала тяжела,
пока окно не заросло тенями.
Он — наше время. Наш остывший след.
Сквозь нас он смотрит в ледяную тьму.
И если нас с тобою больше нет,
то это лишь благодаря ему.