Подвешенная сказка

Алексей Иваныч шумно выдохнул и резко осунулся…
– Дыши глубже и вообще дыши, дыши! – горячо зашептала Анфиса Павловна, – иди ко мне, обниму…
– Я в подвешенном состоянии, моя пышечка. Что с нами будет? С утра принесло Ульянку. Влетела с криками «Весна!»
– Ну, слышала. Что взять с дурочки-худышки?
– Мда… но кто-то спрятал наши боты. В чём теперь выходить? Я этого не вынесу…
– А мы с тобой первыми откажемся выносить этих…
– Мой-то провонял меня своим куревом, вон чуть было дырку на груди не прожёг… вовремя я отбросил его руку в сторону.
– А меня-то… – обиженно засопела Анфиса Павловна, – Я вся пропахла её духами. Хорошо, что она мне по размеру и носится с комфортом – ни жмёт, ни трёт…
– А мне стало тяжело своего носить. Еле обхватываю, аж в подмышках трещит. А то ли раньше… руки в карманы и вперёд. Вчера обозвал меня «облезлым пуховиком». Сам такой! Мне тоже, может быть, никуда с ним из дома не хочется…
– Да ушшш… Давненько мы с тобой никуда не выходили вместе.
– Да! И чтобы шли, взявшись за…
– А помнишь, как мы носили своих в кино?!
– Там ты лежала на моих руках! Я до сих пор храню билеты в потайном месте… Алексей Иваныч размяк, страстно прижавшись к Анфисе Павловне.
Ветровка-Ульянка расхохоталась, пытаясь вытереть рукавом вылупившиеся из носа сопли.
– Нехорошо подслушивать и подсматривать за взрослыми!
– Как будто вы сразу стали взрослыми!
– Мы… мы… – растерянно промямлил Алексей Иваныч.
– Самый взрослый – это я! – прошуршал дед Макинтош, – Я помню Первомайскую демонстрацию. Макинтош Ильич пребывал на заслуженном отдыхе, в должности «покурить на балкон». Когда-то у него была шляпа… Она любила, когда её подбрасывали вверх и кричали ей «Ура!» Однажды шляпа улетела… навсегда. Прошляпил…
Анфиса Павловна, пряча улыбку в пушистый шарф, прошептала: «Вес-на». Скорее бы отпуск, оказаться с любимым Алёшенькой в своём шкафу, и, чтобы опять не хватило вешалок.