Крем-брюле

Какой-то в чел линялого цвета футболке, может, и бывшей в своей прежней жизни лиловой, в затёртых шортах со следами цвета потаявшего крем-брюле, глядел из черепаховых очков на двух стоячих боббиобразных полисмэнов, что властью предержащей отделяли проход в достоптимечательность от очереди поражённых солнцем и зноем всеобщего желания фоткаться там, куда пускают не всегда, и не везде, и в недостаточном количестве. Крупная, львиная, наклонённая голова его подбородком вперёд решительно ожидала ответа и начинала изнемогать.
-Ватер? Клозет? Битте шён?
-Чё?
Захватанными диоптриями голова прощупывала серьёзность демократизатора, висевшего у бобби на боку. У каждого, если что. Итальянского, как обьяснял гид, мастера лужаечная архитектура сохраняла подсолнечную невозмутимость.
-Парларе итальяно?
-Чё?
Добротная Лейка / Leica на шее болталась без дела. Но два демократизатора.
-Шпрехен-зи дойч?
-Чё?
На каждый такой толчок дражайшим тяжеловесным Карлом Цейссом / Carl Zeiss его вспененное, взбулькнутое нутро отзывалось приступом крем-брюле, или томленья о насущном (, фр.: cr;me br;l;e, ou envie du quotidien - прим. пер.).
-Парле-ву франсе?
-Чё?
Нетвёрдые коленки его жеманно прятались одна за другую.
-Хабло эспаньоль? -Фалар порчугеш?
Песочные шорты были куплены за два песо на развале два года тому уж как, да так никак и не стираны...
-Тахки 'арабийя, ля?
-Но-но!
Тут шорты дали слабину, и повлекли его в прекрасно-белый автобус с надеждою на то, что впустят.

-Слышь, Джон, (говорил тогда один бобби другому (в вольн.пер. с зарубежного (прим. вольн. пер.))), - надо-ть, штоле, языки учить...
-Чё?
-Вот - человек. Сколько языков знает!
-И чё? Помогло?

За толстым гулким стеклом зеленел бесстыже небритый кактус. Хохлатая печально-опущенная юкка и примкнувшие к ним сеппуленте окружали тарелку воды в фонтане, она удовлетворительно пожуркивала под ледяным надзором кондицьйонэра. Кофе-машина с побитой, садистически закрученной эбонитовой ручкой, заикаясь, покорно пенилась жёлтым в обе чашки под молоденькими ручными пальмочками в кокетливых бадейках без призора, правой и левой. Думалось барное:

Тарелки две. И вилки две.
И два расставленных прибора.
Сколь парных органов везде
Мудро устроила Природа!

А . . . ,
У . . . ,
В расчёте на удачу,

О . . . ,
Й . . . ,
Ещё и ! впридачу.

Но тут Иван Иваныч,
А может, Пал Секамыч*
И Бетакам Юматик*,
(А может... Mr. Smith!)
Дошёл до барной стойки,
Не заплатив нисколько,
Открытку с Эверестом,
Вдруг выбрав, говорит:

-А Вы знаете, ведь я там был. И добавил зачем-то: -, друг мой. (fr.: мон ами, если что - прим.пер.). Прекрасногубый, увитый белым фартуком официант, весь, кроме пуговиц, в чоррном, траурно поглядывал на пигментные пятна, на синеватые лунки ногтей заговорившего, и на его чуть приоткрытый рот. На Эверест. Быть может, ему не хватало горного кислорода. Обувь (и ледоруб?) официант не успел рассмотреть: обувь была укрыта белой скатертью стола. Но альпийских снегов на обуви, понятно, не было. Часов на всё ещё загорелой руке - тоже, был экстрапирамидный тремор ушедшей на покой балканской королевы, и постыдно белёсый след от часов поверх рельефных вен, отдававших кактусовой зеленью. В ломбард он их, что ли, снёс? Тонкий официант был не уверен. Он был очень узкий специалист. 

-Покорял его. -Я. -Гхмм. -Мм!, гость прочищал горло, как это бывает перед надвигающейся речью, и сглотнул. Снега на фото слегка дёрнулись, но лавиной не сошли. Открыткодержец молчал, с кроткой полуулыбкою иных согласных глядя в Эверест на блюдце, как в прошлое под чашкой выпитого кофе.
-И чё? (Guess, what? - prim. per.).


==
/* "Пал Секамыч Юматик" - (C) Андрей Кнышев. "Тоже Книга." */

(С) году  в 2026-м слова народные, на травах куртуазно насиженные, обкусанным пером, его же в чифиря макая с пиететом ловца буков из междустрочий выводил косно, со сладкопеньем, не борзяся, смиренный инок лёгкого сказанья, подковщик звуков, датель ударений, слогов служитель == Андрей Кузнецов (кротко руку приложил).
(C) anno 2026 the words of folklore, with herb-intinctured graces, by a bitten feather, t'same dippen in chifir with the piety of a letter catcher in between the lines has been deriving studiously, with duly dulcet canto, a humble monk of easy story telling, a smith of sound, a striker of word stressing, a vowles' servant == Andrei Kouznetsov (meekly had a hand in it).
При перепечатке, цитировании полном или частичном, пересказе по памяти или без, заимствовании вольном или невольном и ином использовании этого произведения для Вашего творческого здоровья с пользой или без в коммерческих и/или любых других целях либо без оных ссылка на источник обязательна, такие дела.
When re-publishing, quoting in full or in part, retelling by heart or bypassing one, borrowing freely or forcefully and otherwise using this piece of work for your creative health with or without benefit for commercial and/or any other purpose or without any, a link to the source is mandatory, that's the way the cookie crumbles.