Хэвэрест

Какой-то в чел линялого цвета футболке, может, и бывшей в своей прежней жизни лиловой, в затёртых шортах со следами цвета потаявшего крем-брюле, глядел из черепаховых очков на двух стоячих боббиобразных полисмэнов, что властью предержащей отделяли проход в достоптимечательность от очереди поражённых зноем всеобщего желания фоткаться там, куда пускают не всегда, и не везде, и в недостаточном количестве. )). Крупная такая, львиная, бодливо наклонённая голова его решительно ожидала ответа подбородком вперёд, и начинала уже изнемогать.

-Ватер? Клозет? Битте шён?
-Чё?
Захватанными диоптриями голова ощупывала серьёзность демократизатора, висевшего у бобби на боку. У каждого по одному, если что. Итальянского, как обьяснял микрофону гид, мастера лужаечная архитектура сохраняла подсолнечную невозмутимость.

-Парларе итальяно?
-Чё?
Добротная Лейка (зд. нем.: Leica) на шее болталась без дела. Но два (2) демократизатора...

-Шпрехен-зи дойч?
-Чё?
На каждый такой толчок дражайшим тяжеловесным Карлом Цейссом (тут. нем.: Carl Zeiss) вспененное, взбулькнутое нутро его отзывалось приступом брюле, или томленья о насущном (, фр.: cr;me br;l;e, ou envie du quotidien - везд. прим. пер.).

-Парле-ву франсе?
-Чё?
Нетвёрдые коленки его цвета увядшей свекольной ботвы жеманно прятались одна за другую.

-Хабло эспаньоль? -Фалар порчугеш?
Песочные шорты, купленные за два песо на развале два года тому уж, оставались нестиранными.

-Тахки 'арабийя, ля?
-Но-но!
Но тут шорты дали слабину, и повлекли его в прекрасно-белый автобус с надеждою на то, что впустят.

-Слышь, Джон, (говорил тогда один бобби другому (в вольн.пер. с зарубежного (прим. вольн. пер.))), - надо-ть языки учить, штоле...
-Чё?
-Вот - человек. Сколько языков знает!
-Ну и чё? Помогло?

...

За толстым гулким стеклом зеленел бесстыже небритый кактус. Хохлатая печально-опущенная юкка и примкнувшие к ним сеппуленте окружали тарелку воды в фонтане, она удовлетворительно пожуркивала под ледяным надзором кондицьйонэра. Коффэ-машина с побитой, садистически закрученной эбонитовой ручкой, заикалась, но покорно пенилась жёлтым в обе чашки. Молоденькие ручные пальмочки стояли в кокетливых бадейках без призора, в правой и в левой.
Думалось барное:

Тарелки две. И вилки две.
И два расставленных прибора.
Сколь парных органов везде
Мудро устроила Природа!

А . . . ,
У . . . ,
В расчёте на удачу,

О . . . ,
Й . . . ,
Ещё и ! впридачу.

Но тут Иван Иваныч,
А может, Пал Секамыч*
(Иль Бетакам Юматик)*,
((А может, Mr. Smith?))!
Дошёл до барной стойки,
Не заплатив нисколько,
Открытку с Эверестом,
Вдруг выбрав, говорит:

-А Вы знаете, ведь я там был. И добавил зачем-то: -, друг мой. (fr.: мон ами, если что - прим.пер.).
Прекрасногубый, увитый белым фартуком официант, весь, кроме пуговиц, в чоррном, траурно поглядывал на пигментные пятна, на синеватые лунки ногтей заговорившего, и на его чуть приоткрытый рот на Эверест. Быть может, ему не хватало горного кислорода? Обувь (и ледоруб) официант не успел рассмотреть под белой скатертью стола. (Тогда, читатель, Вы только вдумайтесь(!) столики зачем-то накрывали скатертями (со штампом %белорусское льняное% в углу), и даже крахмалили, как манишку. Вот делать было нечего...)
Альпийских снегов на обуви, понятно, не было. Часов на ещё загорелой руке - тоже. Был, однако, экстрапирамидный тремор ушедшей на покой балканской королевы в пальцах, и ещё был постыдно белёсый след поверх рельефных вен, отдававших кактусовой зеленью. В ломбард он их, что ли, снёс? Тонкий официант был не уверен. Он был узкий специалист.

-Хэвэрест?
-Покорял его. -Гхмм. -Мм!, гость прочищал горло, как это обычно бывает перед надвигающейся речью, и, сглотнув, умолк. Снега на фото слегка дёрнулись, но лавиной не сошли. Открыткодержец молчал, с кроткой полуулыбкою согласных глядя в Эверест на блюдце, как в прошлое, подлежащее под чашкой выпитого кофе.

-И чё? (jic - Guess, what? - prim. per.).


==
/* "Пал Секамыч Юматик" - (C) Андрей Кнышев. "Тоже Книга." */
https://andreyknyshev.com/tozhe-kniga
https://litlife.club/books/92331/read


(С) году  в 2026-м слова народные, на травах куртуазно насиженные, обкусанным пером, его же в чифиря макая с пиететом ловца буков из междустрочий выводил косно, со сладкопеньем, не борзяся, смиренный инок лёгкого сказанья, подковщик звуков, датель ударений, слогов служитель == Андрей Кузнецов (кротко руку приложил).
(C) anno 2026 the words of folklore, with herb-intinctured graces, by a bitten feather, t'same dippen in chifir with the piety of a letter catcher in between the lines has been deriving studiously, with duly dulcet canto, a humble monk of easy story telling, a smith of sound, a striker of word stressing, a vowles' servant == Andrei Kouznetsov (meekly had a hand in it).
При перепечатке, цитировании полном или частичном, пересказе по памяти или без, заимствовании вольном или невольном и ином использовании этого произведения для Вашего творческого здоровья с пользой или без в коммерческих и/или любых других целях либо без оных ссылка на источник обязательна, такие дела.
When re-publishing, quoting in full or in part, retelling by heart or bypassing one, borrowing freely or forcefully and otherwise using this piece of work for your creative health with or without benefit for commercial and/or any other purpose or without any, a link to the source is mandatory, that's the way the cookie crumbles.