Длинный тост к восьмому марта

Где-то давно прочитал, что женщины – стабильная, а мужчины – лабильная составляющие эволюции.
Я с этим не согласен. Постараюсь объяснить почему.

Представьте, что она, эволюция эта, цинично испытывает на мужиках всякие свои новшества.
Без спроса и предупреждения, естественно.
Типа, вот тебе комплектация версии два-ноль-один, ну-ка, попробуй убежать от саблезубого тигра.
Не получилось?
Пичалька. Значит, не размножишься.
Следующий!
Вот тебе версия два-ноль-два.

А тигр, он тоже мужик, ему тоже без предупреждения разные варианты прошивок прилетают.
На каком-то этапе встретились выкуривающий по нескольку пачек доисторических сигарет тигр и мужик-спортсмен, чемпион Мезозоя по бегу на разные дистанции.
Тигр, ясное дело, запыхался через сто метров погони, стоит, отдышаться не может.
А мужик круги вокруг нарезает и подначивает, мол, радуйся, что не саблезубая лошадь, а то сдох бы давно от передоза никотина.

И вот, стараясь не расплескать эмоции, мужик вваливается в пещеру с единственной мыслью: щас как передам потомкам прошивку два-ноль-два!
А натыкается с порога (да у пещер есть пороги) на вопрос: где мамонтятина?!
Дома и бедро саблезубой газели, и седло саблезубого барашка, и саблезубая форель слабой соли (в те времена все, кроме людей, были саблезубыми) – еды на неделю хватит.
Да и про то, что мамонтятина нужна, ему никто ни полслова перед выходом из пещеры не говорил.
Но делать нечего – без мамонтятины вопрос передачи потомкам генов победителя саблезубых тигров становился нерешаемым.

Тигр, я напомню, тоже был мужиком.
Его саблезубая половинка встретила супружника  сетованиями, что зря не послушалась перед свадьбой маминых советов, и отправла благоверного вон из лежбища с предложением  без добычи не возвращаться.

В общем, за стойкой дикого мезозойского бара (он был тогда один на весь Мезозой) встретились Тигр и Мужик.
Кивнули друг другу, чокнулись мезозойскими стаканами с мезозойским вискарём…
Понятно, передача удачной модификации генов ни у одного из героев в этот день предсказуемо  не состоялась.

А за соседним столом угрюмо, в одиночестве пил мезозойское пиво мамонт, сумевший убежать от мужика и саблезубого тигра, но не сумевший доказать мамонтихе, что у него были веские причины не сразу ответить на её звонок по мобильному мезозойскому телефону.

Назавтра, с утра, даже не похмелившись, мужик добыл мамонта.
Но его женщине, как оказалось, нужна была тигриная шуба.
Её не волновало, что пускать шкуру приятеля на одежду – не по-пацански.
И вообще, мог бы вчера прийти домой пораньше…

Тигрица устроила выговор тигру, приволокшему центнер мяса, за то, что натаскал в дом грязи на лапах (а ты попробуй не запачкаться, гоняясь под дождём за саблезубой антилопой).
Иди, сказала, вылизывайся на улице…

Кроме того, у обеих партнёрш случилась  головная боль, усталость, отсутствие настроения и  прочее подобное…   
Ну, вы поняли, где встретились наши герои.

К чему я это всё?
Женщины, вопреки укоренившемуся мнению, лабильны.
Они в любое время дня и ночи в режиме «двадцать четыре на семь», генерируют разные, всё новые и новые,  непредсказуемые задачи мужчинам.
А мужики стабильно, раз за разом, предсказуемо пытаются доказать годность своих генов для продолжения рода.
И у мужиков, таки, частенько получается!

Эйнштейн как-то сказал: «Делать раз за разом одно и то же действие и ожидать от этого различного результата – это безумие».
Горький ему возразил: «Безумству храбрых поём мы песню».

Так выпьем же за эволюцию!
И, конечно, за вас, наши красавицы, наши радости, наши единственные!
Мы могли бы остаться дремучими поедателями вредной мамонтятины,
безответственными попивателями пива и кой-чего покрепче,
нелюбителями походов по магазинам, чёрствыми забывателями важных дат, но вы уберегли нас от всего этого и многого другого!