Психо

Доктор в белом халате спрашивает меня:
«Что вас беспокоит в продолжение дня?
У вас мешки под глазами, и серый цвет лица,
Костюм помят и несвеж, в теле тяжесть свинца».

«Доктор, доктор просто я повзрослел.
Отчётливо стал понимать, что вокруг происходит.
Неисправимо мрачным мне видится мой удел,
Где по лабиринтам мозга унылые мысли бродят.
Я плакал три дня, я три ночи не спал.
Душа моя мчалась куда-то в промозглом вагоне.
Дайте таблетку, доктор, чтоб я страдать перестал,
Заснул, и очнулся где-нибудь, например, в Аризоне».

Доктор в белом халате спрашивает меня:
«Что вас беспокоит в продолжение дня?
Ваш вид меня тревожит, и искренне страшит.
В каком из лабиринтов вы пленник своей души?»

«Доктор, доктор, я совсем заплутал!
Зачем вы стучите, доктор, по мне молоточком?!
Я трепетно не хочу взбираться на ваш пьедестал,
Где проволока с шипами свернулась грозно клубочком.
Доктор, я пишу «Реквием» несколько дней.
Его заказал человек исключительно в чёрном.
Пишу под именем Моцарт Вольфганг Амадей,
Но ноты не те ложатся на лист под пером никчёмным».

Кто-то полностью в белом стоит за моей спиной.
В смирительной рубашке образ его и мой.
Мы оба с ним погорели, украв от решеток ключи
Себя он назвал Сальери, он громко во сне кричит:

«Доктор, доктор в чём же наша вина?
Господь даровал свободу даже безумцам!
А Моцарту и Сальери простить можно всё сполна…
Но над гениями обычно со злорадством смеются».

«Скажи-ка, мой друг Сальери, податлив ли ты волшебству?
Мечтал ли в детстве, как я, прокатиться на пони?
Давай примем все таблетки, что есть в закрытом шкафу,
И может быть, мы очутимся в Аризоне».

Мы приняли все таблетки, что нашли в закрытом в шкафу,
И оба проснулись в солнечной Аризоне.