Слепые поводыри эпохи

Выплюнув ржавый гвоздь вместо привычной азбуки,
век разбивает губы о ледяные паперти.
Там, где звенели гуслями — нынче мычат транзисторы,
стройные траектории стали тропой неистовой.
Слепые ведут ослепших, нащупывая маршрут
тростью из мертвых костей тех, кто остался тут.
Вдоль кирпичных стен, покрытых коростой времени,
мы семеним во тьму, не помня ни рода, ни племени.
Кашель в груди хрипит рваным аккордом Сибири.
Слепые поводыри ключи от весны пропили.

Хрящ воспаленной ночи хрустит под сапожным скрипом.
Слово гниет в гортани, не разрешаясь всхлипом.
Небо — как рваный купол, сшитый суровой ниткой,
где каждая звезда кажется пыткой, ошибкой.
Слепец улыбается криво, харкая в стылый снег,
и говорит: «Идемте, там впереди — ковчег».
Но пахнет не свежим лесом, а пластиком и золой,
русское поле стонет под импортной саранчой.
Наши поводыри носят темные стекла,
чтобы не видеть, как кровь по брусчатке потекла.
В пальцах дрожит окурок, словно свеча в предбаннике,
мы все на этом корабле — отчаявшиеся изгнанники.

Лучше ослепнуть сразу, чем пялиться в этот морок,
где каждый пророк косноязычен, а каждый мессия — ворог.
Звон колокольный сменился скрежетом арматуры,
вместо античных статуй — гипсовые дуры.
Поводыри бормочут мантры из рваных газет,
обещая включить нам однажды невидимый свет.
Но веко тяжело, как могильная плита,
в конце пути нас ждет не рай, а зияющая пустота.
И только сухая ветка царапает в стекло,
напоминая о том, что время давно истекло.
Держись за плечо впереди идущего, не поднимая глаз:
слепые поводыри эпохи хоронят сегодня нас.