Плацкартный Христос

   «…Говорят, успех пахнет дорогим салоном премиального авто и холодной платиной Ролекса. Врут. В наших широтах успех всегда отдает гарью. Это запах сожженной совести и коптящих нимбов, которые не выдерживают сырости и серости.
Мышкин — это не просто персонаж из пожелтевшего томика Достоевского. Это диагноз любому, кто решится выйти в мир с открытым забралом и «узелком» искренности в руках. Я представил его сегодня: вот он выходит из заплеванного плацкарта на перрон, где вместо воздуха — мазут, а вместо людей — тени, занятые вечным пересчетом чужих долгов.
Он — современный Христос, который опоздал на два тысячелетия и попал прямиком в наш «склеп». Его святость здесь выглядит как идиотизм, его доброта — как слабость. Но правда в том, что только он один и остается живым, пока остальные превращаются в пепел вместе с пачками денег в камине Настасьи Филипповны.

Это стихотворение — мой личный манифест о том, как трудно не согнуть колени, когда вокруг всё — торги, и как страшно остаться святым там, где потир уже разбит, а на месте храма — вокзал.
Читайте сердцем. Если оно еще не окончательно забито мазутом.

«Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества».
(Ф. М. Достоевский, «Идиот»)

_____________________________________


ПЛАЦКАРТНЫЙ ХРИСТОС

Там — лед вершин. Там — неба чистота.
А здесь — мазут. Вокзал. И пустота.
Ты шел как знак. Как вскрытая печать.
Но город — склеп. Ему на всех плевать.

Успех — как гарь. Как купля. Как обман.
Торг за пятак. Гниль. Копоть. И туман.
Твой узелок. Твой вид. Твой странный шаг.
Здесь каждый — труп. Себе здесь каждый — враг.

Христос в плацкарте. Нож. И тень у стен.
Надежд тут нет — лишь горький прах и тлен.
Ты ищешь душ. А здесь — одни торги.
Везде — расчет. Обиды. И долги.

Твой нимб коптил. И он совсем погас.
Ты — идиот для этих серых масс.
Толпа орет. Ей — сытость и уют.
Здесь души пьют. Здесь души предают.

В огне камина — пачки. Не слова.
Парча дымит. И жизнь теперь — вдова.
Ты не согнул пред бездной той колен,
Но разум сдал. И сдался в этот плен.

Горелый дух. Потир разбит пустой.
Ты здесь — чужой. Ты — слишком уж святой.
Твоя немая, злая простота —
Лишь горький пепел снятого креста.