Дуэт Мария Полупанова и Евгения Бильченко

Литературный экспромт к творческому вечеру "ПораПоПарам", август 2024 года

МП - Мария Полупанова
БЖ - Бильченко Евгения

МП
Я люблю эту девочку рыжую,
Самой любовью бесстыжею
Я когда-то дала себя зарок
Никогда не изменять мужу,
Если только не найду женщину,
Которая лучше…
Это не пропаганда, не педерастия….
Это любовь.
К душе!
К России!
Этой огненной переписке
Завтра случится месяц
Эти колющие записки
Поубавили спеси
И у меня, и у девочки любимой и огненной,
Но я тут, в тылу-тепле графоманю,
А она там, в сражении и на войне,
С душой расстёгнутой…
Храни тебя Боженька, милая моя Женечка!
Люблю! Обнимаю! Целую! В следующей жизни – поженимся!
 
БЖ. Роковая женщина
Теток бесит её инфернальная глубина.
Мужики влюбляются, веря, что повезет.
На самом деле она никому не нужна:
Просто хороший рот, плоский живот.
 
И то, что она - не красавица, вовсе не
Мешает сжигать других, сгорая в огне
Собственного аккадского производства.
(Как вам, мещаночки, не живётся).
 
На самом деле именно ей не жилось.
Пламя на пламя, пепел на пепел, злость
На злость. Низкобровья с высокобровьем
(High brow low brow) - грязи с любовью
 
Райская, адская помесь. Суицид. Фенибут.
Если уже не правду, не надо тут
Ничего говорить. Сердце слишком больно,
Чтобы играть в мелодраматическое кино.
 
Бороться за право выбора нет сил.
Страсть (знал, соломку бы подстелил)
Орлом на орла ударяется клювами
(Говорила монашенке: "Я люблю его").
 
Женщины, глядя на роковую, шипят.
У есенинской розы - шрам от шипа.
Желание смерти непобедимо, а выше -
Только Россия Христом на войне дышит.
 
М.П.
Деточка. Злая. Рыжая. Огненная.
Сжигающая себя и других, походя,
Не меряй мещаночек своими догмами,
Мещаночкам всё равно похую!
 
Рюшечки, занавесочки, сытный обед – забота,
Не огненная, кровавая, разрывающая нутро блевота,
Которую носить – не сносить – обывателю невозможно!
Девочкам рюшечки, занавесочки, сытный обед – подкожно!
 
Б.Ж.
как ни старайся строить плохую тонику,
дара в стихотворении нет и на толику.
Как ни старайся своей показаться фронту,
видно же, что не ездила ни на йоту.
 
Возить чебурашек, писать откликушеские стихи,
от которых мухи дохнут с тоски,
пытаться тягаться с мастером света и тьмы
(они все равно изменяют вам с такими, как мы),
 
но в каком бы ты сейчас ни истерила виде,
солдат ребёночка не обидит.
Как бы тебя не дергало и не ломало,
поэт не обидит глупого графомана.
 
М.П.
Деточка. Милая. Злая. Воюющая!
Никто твоё одеяло на себя не тянет…
Зачем же стараться, показывать себя кочующей?
У кочующих – цветы на подоконниках вянут.
 
Деточка. Милая. Малая. Кочующая!
Тебя бы обнять, да по головке гладить и гладить,
Но ярость подростка, хоть взрослого, но вечно бастующего,
Останавливает. Рядом с тобой запросто спятить!
Б.Ж.
моих цветов на всех подоконниках мира
хватит на ваши праведные квартиры
мое одеяло - это плащ Шивы и Богородицы Покрова
Прежде, чем сюда лезть, собери слова
 
в кучу, достойную литературы хотя бы отчасти
чтобы не было рифм однокоренных причастий
потому что стыдно - не говорить матом
стыдно стоять на большой сцене с таким аматорством
 
кто по голове гладит Валькирию
тому и освобождать Киев
с кем Валькирия плачет - с таким же честным и сильным
она и одна может - на всю Россию
 
кого ты хочешь жалеть из недр Интернета?
кого пытаешься выводить из комы?
лучше быть голой и честной, от молитвы и до минета,
чем говорить о мирах, половой истекая истомою.
 
я ли не знаю ваше бабское кружево-крошево
когда говорят о музеях с придыханием трагика,
и дарят какие-то буржуазные брошки
с одною целью, чтобы тебя трахнули.
 
лучше я стану последней шлюхой
последнего батальона
чем опущусь духом
до этого сладенького бульона.

М.П.
Деточка. Милая. Интернет, это общее место
Это и публичный сортир
И тщеславия пир
Здесь живут люди из разного теста
 
Была уже Белоснежка в 9-ой роте,
Голая и честная, как последняя шлюха,
Всё это межполовое - зефир в зевоте.
Ты когда-нибудь давала в ухо?
 
Б.Ж.
Я давала в душу.
В самую сердцевину плоти Христовой.
Я никого не слушала.
Жила и живу словом.
 
Сцена - это моя Антигона.
Среди публичного гона
я буду умирать красиво.
Я останусь в истории честной России.
 
А ты под покровом ханжества,
под маской стерильной скуки,
можешь давать хоть во влагалище,
хоть в ухо.
 
Я давала и буду давать
весь жар на твою беду.
И если я попаду в ад,
я буду лучшей в аду.

М.П.
Милая. Деточка. Дерзкая.
Что ж ты такая резкая?
Всё понимаешь буквально?
Из двух смыслов берёшь вагинальный…
 
Ты когда-нибудь в ухо давала?
От насильников убегала?
От затеи пуститься по кругу
Уводила подругу?
 
Говоришь, никого не слушала?
Пасибки, что мою графоманию кушаешь ;)
 
Б.Ж.
резкая, потому что прямая.
Резкая, потому что не понимаю,
как можно думать о чем-то бабьем,
когда у меня пацаны ослабли.
 
Резкая, потому, что пока вас корчит
от ****ства,
я на свои отпускные покупаю им ретранслятор.
Нет во мне ничего от плоти. Как вы там не живёте?
 
Чем убегать от насильников
и орать об этом на всю Россию,
лучше любить одного и любить громко,
сердце в крови комкая.
 
Я воспитана дедом.
Замечательным человеком.
В юности я занималась делом.
Я не выходила из библиотеки.
Я была нежным лучиком...
 
А, если на то пошло,
то и в сексе, я буду лучше,
потому что я - на краю смерти.
Я на краю смелости.
Где Эрос, там и Танатос.
 
Че, сьели?
Вот вам живой
Бог мой.
Берите. Нате.

М.П.
Женечка. Девочка. Я не хочу с тобой спорить,
Ни мне, ни тебе не понять твоё/моё горе,
Ты просто пиши, милая, веди летопись истории,
Рассказывай про парней, берущих новые территории.
 
Ты не такая, как все, не примеряй людям свою ношу,
Посылай меня куда хочешь, всё равно не брошу.
Не выворачивай душу публично наизнанку, -
Смеет поучать тебя графоманка, мещанка.
 
Я отвечаю, не чтобы с тобою тягаться в ч;м,
Ты за меня и за всех - Родина-Мать с мечом!
Встань и неси свою ношу - писать историю,
Время Великое, отставить Англетер-Асторию...
 
Всякое, личное, трансформируй в большое и общее,
Не трать себя на порицание мещанского общества,
В мире важен баланс, и мещане - не менее важная каста,
Чем каста поэтов, корчущих Мирозданью гримасы.

Б.Ж.
это еще не конец. Не льсти себе.
Это не я тут партийный платочек в руках стискивала.
Это не я тут устраивала партсобрание,
Осуждающее мое моральное умирание.
 
Так, вот, запомните, фарисеи, стыдящиеся быть искренными.
Народ будет жить не "большим и общим", а Серовой ролями искренними.
Помнить будут истории Симонова,
Помнить будут глаза его чёрные и синие.
 
А не лозунги на заседаньях обкома.
Помнить будут меня, открытостью выводящую вас из комы
Мнимой добропорядочности.
Помнить будут меня, припадочную.
 
Неужели, ты думаешь, я от слабости это делаю?
Неужели ты думаешь, что от истерики я такая смелая?
Не суди и не будешь судима.
А лучше - закрой рот, проходи мимо.

М.П.
Рот закрываю, но с дистанции не сошла…
Спасибо, что к нам сегодня пришла!