мама, услышь

мама, постой, я прошу, ну хотя бы разок,
ты посмотри в этот старый аптечный пузырёк.
видишь, внутри? это вовсе не серая муть,
это туманность андромеды, млечный наш путь!

там, за чертой, где кончается этот наш дом,
мы с тобой вместе, мама, когда-то пойдём.
я не придумал, я помню, как было до нас,
я же всё видел, мама, не сейчас, но в тот раз!

я до рождения знал, что такое любовь,
только не ту, о которой твердишь ты вновь и вновь,
ту, что весь мир обнимает, как тёплая тьма,
там, где был бог, где кончается наша зима.

"опять ты за своё! глупости! чушь! хватит ныть!
нужно уроки учить, а не бога молить!
что ты там помнишь? тебе ведь всего десять лет!
марш за еду, и чтобы больше не слышала весь этот бред!"

ты не сердись, я пытаюсь, но как объяснить?
мир этот — тень, лишь прозрачная, тонкая нить.
я вижу сквозь него, вижу, что было, что есть,
где бесконечность, а где человечья болезнь.

а на площадке сегодня... ты знаешь, они...
петя и колька, они отвернулись, одни.
я им про космос, про то, что мы звёздная пыль,
что этот город и жизнь — лишь короткая быль,
что мы летим сквозь пространство, не зная куда,
и что за каждым из нас наблюдает звезда...

они посмеялись, сказали: "ты, парень, дурак!
с головой, видно, проблемы, раз видишь ты так!
псих и больной! убирайся отсюда скорей!
нам не по пути, ты чужой для детей!"

и мне так больно, мама, мне больно до слёз,
не от того, что побили, а от этих грёз.
я одинок, мама, в мире холодных людей,
где даже ты не слышишь моей души теней.

я вижу звёзды, мама, я помню полет,
но этот мир, мама, меня не поймёт.

хочешь, я буду молчать? буду так же, как все?
стану обычным в этой пустой полосе?
только тогда я умру, мама, там, изнутри,
прежде чем небо погасит свои фонари.