Баллада о вечной любви

«Баллада о вечной любви»

Уж точно знаю, чтец, ты в жизни услыхал своей немало
Слов всем знакомой фразы: «Я тебя люблю».
Но хоть однажды ощущения сей строки в душе твоей бывало?
Внимай, мой друг, я чувства истинной любви сейчас наглядно покажу.

В лихих годах рос лес: могучий, мрачный и старинный,
Клеймо носил: убийца, узник бед, всех неудач, грехов.
А по соседству - деревушка. Люд простой, крестьянский, столь невинный,
Был слышен в полночь одинокий и печальный вой ветров.

Слух промелькал: «В горах, мол, прям за чащей леса,
Средь двух озёр тропа в цветах лежит.
В конце дороги виден замок проклятый - дом беса,
Хозяин - нелюдь, злой вампир, что смертных есть. В ночи блуждает, а днем- спит».

В деревне каждый с ранних лет легенды жуткой опасался,
Детей с пелёнок приучали путь-дорогу в лютом страхе обходить.
Но все ж жила девчушка. Та запретов разных не боялась,
Не позволяло любопытство в сердце сию историю забыть.

Решив однажды в одиночку тёмной ночью
Зловещий замок отыскать в невиданной глуши.
Твердила: «Тот вампир живёт в печали. Знаю точно!
В порывах ветра молит всех страдания, муки заглушить».

И вот, ступив ногой на почву "мёртвой зоны",
Дремучий лес пройдя, озёра, ту тропу,
Как в сказке, увидала конус башни средь деревьев кроны.
«Дождись, вампир, чуть-чуть осталось. Я иду!».

Для хрупкой девы слишком долгим путь тернистый оказался,
С рассветом солнце пробивалось сквозь пушистых туч.
Пусть на мгновение, но в окне едва заметный силуэт мужчины показался,
В сон принудИл его прекрасный, первый, яркий луч.

С бурлящей страстью, отворив врата дворца старинного,
Огонь пылал в янтарных искренних глазах.
Не зря проделан путь. Ей удалось увидеть юношу столь дивного,
Очарованье чьё, вообразить несвойственно в мечтах.

И тотчас сердце девичье забилось в ритме небывалом,
Бедняжке чуждо чувство некой страстной новизны.
Вот чудо! Жаром в теле ей душа тихонько прошептала:
«Родная, угодила в руки истинной, божественной любви».

На коже бархатной, заметно проявлялся след смущения,
А стук в груди стелился эхом на весь зал.
Прервали сон. Вампир, со взглядом алым, пребывал в смятеньи,
Волнуясь - сжался, робким голосом сказал:

«Ответь, дитя, чьи кудри схожи с блеском истинного злата,
Ты заплутала в поисках родных своих земель?»
С восторгом, крик: «Восхищена столь благородно-сложенному ладу!
Была права! Легенда лжива! Бред, лишь выдумка людей!

Ни разу вой ветров во мраке ночи не слыхала,
Как нож пронзал твой крик о помощи в дали.
Деревне клевету в нелепой "сказке-слухе" утверждала.
Готова в ноги пасть, мой суженый, лишь доброту, заботу с почестью прими.

Мне не страшны все взгляды осуждений с отвращением,
Мне безразличен гнусный говор всех жильцов.
Хочу признаться, проживала в сновидениях с мыслями забвения.
Люблю вас! Не позволю слышать писк презренных, чистокровных подлецов!».

От слов светлейшей ток пронзил вампира, его душу,
За сотню лет не удавалось нежных строк услышать никогда.
В окаменевшем сердце чувство вспыхнуло, подобно волнам, бьющимся о сушу:
«Клянусь: любить вас, милое создание, буду на века!»

Деньки влюблённых были пОлны радости, заботы, счастья,
Пробыли в браке - признаюсь, забыл - примерно десять лет.
Не знали горя. Жаль, всё ж влетело в дом совместный  лютое несчастье.
Ну почему судьба не может обойтись без столь мучительных и тяжких бед!?

Счёл люд союз вампира мерзким, в понимании - неприемлем,
Не признавали свадьбу верующих с нечестью играть.
Протестовали: «Бога дочь, мерзавка,  неотъемлемая!»
Решение приняли - дрянную девку наказать.

В кровавый мрак, когда луна светилась красным одеянием,
Рванула к замку с воплем  разъярённая толпа.
Как волчья стая - злые. Представляли уж победы пировананье,
«Осиный кол - клыкастых смерть» - гласили строчки летописцев в давние, былые времена.

Грохочет гром. Народ бушует с жаждой отмщения.
С прискорбием мОлвлю: «ПрорвалИсь в обитель любящих сердец».
И в тот же миг, жена в ногах молила у людей прощения,
Не обрывать единый с мужем путь печалью под конец.

Представь, читатель, чувство боли девы поражённой,
Глазами видящей торчащий нАсквозь кол в груди любви своей.
Мир за секунду рухнул. Стал холодным, серым, отчуждённым.
«Сыта по горло скорбью. Неспособна жить на свете белом средь таких зверей».

Прижав в объятиях крепких к грУдям тело ледяное, бездыханное,
Взгляд блёкнет сломленной в своих же собственных слезах.
В разбитом сердце мысль стрЕльнула запретная, желанная.
Спят сном загробным вместе. Две души родИлись звёздами той ночью в небесах.

05.09.25 - 10.09.25