В ночь на пятницу

1.
Узнаю по голосу – это ты.
Разглядываю, будто сквозь толщу воды –
просматриваемой, но мутной.
Расплывчат, искажен – сомневаюсь: ты ль?
Между нами пыльная пластиковая бутыль,
несдвигаемая почему-то.

Десятилитровая. Но не отхлебнуть
ни глотка, подождав, чтоб осела немного муть,
потому что нет никакой бутыли –
так, воображения очередной трюк…
…на преломления в голубоватом смотрю
пластике: я ли? Ты ли?

2.
Переместив стул, становишься четок и
подробен до мельчайших штришков и черточек.
На щеке света полоска
подрагивает. Наговориться с тобой надеюсь…
…но чей это за спиной у тебя младенец
в рюкзаке-переноске?

Резко поднимаешься, говоришь: пора мне.
Свет сползает с щеки на плечо, глаза мои раня…
…зачем здесь эта невзрачная
женщина, что подошла к тебе и уводит
куда-то за руку? Вглядываюсь сквозь воду.
Соленую. Прозрачную.

3.
Стоп-кадр! – и бегу, по щиколотку увязая
в песке сероватом, стылом, куда – не знаю,
и только скрип
песчинок под заплетающимися ногами.
Стоп-кадр! – и уже в какой-то барахтаюсь яме,
слыша свой крик.

Пытаюсь вскарабкаться, но осыпаются стены.
По грудь в песке, прибывающем постепенно,
слышу лишь хруст
его на зубах. Гребу, как брассом, руками
ослабшими, зная: не выплыть из этой ямы.
Думая: ну и пусть.