раздолбанный рояль

белый рояль
в покачивающемся конусе неонового света
циклоп выдернул фонарный столб
а ля розу из клумбы
упершей ствол револьвера в висок
отказывающейся существовать без тебя
одноименной улицы

не прячь свой обман, Коко
выйди на улицу голой

вскрытый скальп музыканта
не смотри внутрь
беги в маячащую перспективу моих пульсирующих зрачков
не оборачивайся

залитый отработкой
контрафакт бриллиантовой зелёной
Римма задыхается в соседней комнате
клавиши льнут к пальцам
как сладкая вата
купленная ебарем мамы в городском парке
и ты будто счастлив
— эрзац-рай в мазутных пятнах

my stranger
в чулках и подвязках
в моей прихожей
где вешалки — пальцы скелета
из кабинета гинекологии
бережно держат её бордовое пальто
алое на чёрном
— отчуждение имущества души

звуки адажио Альбиони
просачиваются сквозь вату
в ушах
медленно
как ртуть из разбитого
градусника сна
ползут по кафелю
ища щель в преисподнюю
— плебейская гармония

серебряные анклеты
на щиколотках тишины
звенят
когда ты делаешь шаг
в сторону окна
где вместо неба —
застывший мазут
— гравитация ноля


***
ПОДСТРОЧНИК  к тексту «Разъебанный рояль. Бытие под плинтусом»
• «белый рояль» — не музыкальный инструмент, а вскрытый труп, операционный стол, алтарь насилия. Белизна — как простыня в морге, как стерильность, которая не спасает от разложения.
• «маньяк выдернул фонарный столб как розу» — эстетизация жестокости. Красота, вырванная с корнем, превращённая в оружие. Город как клумба, где растут предметы убийства.
• «одноимённой улицы» — зависимость пространства от адресата. Улица существует только потому, что существует «ты». География как придаток к одержимости.
• «не прячь свой обман, Коко» — парафраз из «Улицы роз» и интонации Наутилуса («ну же разденься»). Женский образ как вызов, разоблачение, рок эротическая провокация. Коко — маска, которую текст срывает.
• «вскрытый скальп крышки» — рояль как череп. Музыка как мозг, вынутый наружу. Внутрь смотреть нельзя — там то, что не выдерживает взгляд.
• «Римма задыхается» — игра с бриллиантовой зелёной («Римма Зелёная»). Химический ожог восприятия. Токсичность, которая дышит сама и душит других. Контрафакт — подделка спасения.
• «сладкая вата, купленная ебарем мамы» — травматическая память без фильтров. Не взгляд ребёнка, а взгляд взрослого, который больше не смягчает. Подмена отцовской фигуры, липкая фальшь «счастья», купленного чужим мужчиной. Социальная грязь как часть биографии.
• «my stranger» — отсылка к треку Парк Горького. Иностранная страсть, импортированная эротика, чужая энергия в советской прихожей. Призрак эпохи, который приходит в чулках и подвязках.
• «вешалки — пальцы скелета из кабинета гинекологии» — тело как анатомический объект. Женская одежда как кожа, снятая и повешенная на кости. Гинекология — не про рождение, а про вскрытие.
• «адажио Альбиони как ртуть» — музыка как токсичное вещество. Не звук, а жидкий металл, просачивающийся в щели. Красота, которая убивает медленно.
• «градусник сна» — измерение температуры бессознательного. Сон как болезнь, как лихорадка, как разбитый прибор.
• «плебейская гармония» — музыка, которая не возвышает, а тянет вниз. Красота низкого происхождения, гармония под плинтусом.
• «серебряные анклеты на щиколотках тишины» — украшение, которое звенит вместо слов. Тишина как тело, на которое надеты украшения.
• «застывший мазут вместо неба» — отсутствие высоты. Мир, где небесная перспектива заменена промышленным осадком. Небо умерло, осталась только чёрная вязкость.
• «гравитация ноля» — состояние, в котором ничто не тянет вверх. Отсутствие Бога, смысла, выхода. Всё падает внутрь себя.