Трагедия Небожителей. Песнь 2

1

Мы шли тропой, идущей из селенья,
Туда, на свет, где тлел небесный край.
Я видел луч сквозь ветви и волненье
Сильнее сердце вознесло в печаль.
И как красиво было это место:
Свет вётлам листья в неге освещал,
Стояли яблони белёсы, как невесты,
Я в августе цветенья раньше не видал.
Вода реки была подобна глади неба,
В ней плыли звёзды и тела нагих людей,
И я узрел в кувшинках берег слева,
На нём русалок многих и ещё чертей,
Что вместе радостно и прыгали, и пели.
Но спутник мой с презрением смотрел
И говорил: «Они и раньше разум не имели,
Для них сокрыт блаженства вышний мир».
И вот мы, минув реку, вышли в лес,
Что был не так обычен, словно прежде,
Как и река, весь преисполненный чудес
Кишел он тварями, неясными невежде,
Лишь в старых сказках слыхивал о них:
Вот феи в ветках, леший в пнях и лихо
Бредёт тихонько меж детей своих
И подле нас со спутником проходит мимо.
Тропа нас вывела к поляне неизвестной,
Хоть место это было около села,
Не знал я, где мы, что это за место,
И как тропа знакомая сюда нас привела.
Повсюду било разноцветное свеченье,
Так всю поляну и окружные леса
Освещало неизвестное до сели мне строенье,
На вроде лодок древних или корабля,
Но только выделки блестящего металла,
И нос его указывал в рождённую звезду.
Данте сказал: «Войдём же для начала».
И кротко я промолвил в ответ ему: «Иду».
С зелёных трав сошли мы на корабль,
Свеченье било всюду и в ноги, и в глаза.
Внутри всё было белым, будто бы в эмали,
От света яркого невольно шла слеза.
Но в тот же миг по слову Данте свечение убрали,
И я увидел окна и тысячи огней.
«Скажи, поэт достопочтенный, на этом ты причалил?
Не поскупись с ответом, слов не пожалей».
И молвил он: «На сей ладье меня прислали
К тебе по воле вышней из дали неземной.
Ладьи, подобны этой, и ранее бывали
В миру, мой друг, и на поверхности земной,
Но было время то Ветхозаветным.
От Нового Завета не пристало небо бороздить,
Визитом станет самым же заветным
Прибытие, когда Творец начнёт судить».
И Данте приказал ладье взлететь,
И в тот же миг она над миром поднялась,
Да так, что смог я разглядеть
Село и водь, что по отчизне разлилась,
А после зреть величие планеты
И шар земной, объятый синим огоньком,
Закаты дальних стран и тут же их рассветы,
И ночь, что покидал, и свой родимый дом.
«Теперь и взором утвердись — Земля мала
И твердь небесная совсем, мой друг, не твердь.
То, что веками мы называли "небеса",
Лишь газ и пыль, уж в коих солнца бредь».
Я вопрошал: «Скажи, поэт достопочтенный,
Куда ж теперь нас выведет тропа?
Уж коли оставляем мир сей бренный».
Он отвечал: «Допотопные нас ждут, друг, времена».
(И вспышка света мне ударила в глаза.)
Мелькнули в них и звездь, и синева.

2

Глаза открыв, увидел я лишь горы
И спутника, что всматривался вдаль:
«Открой глаза! Содома и Гоморры
Узри, мой друг, и радость, и печаль».
И я увидел: град стоял напротив моря,
И град другой в дали морских царей.
Над ними разгоралась в небе буря,
И в облаках я видел двое кораблей,
Что висли пламенем над теми городами,
Ревели так, что содрогались стены и земля,
И, испустив к земле лучи, сожгли её лучами,
В мгновенье пеплом сделав города.
Когда ж принёс нам ветер пыль и крики,
То вновь ударил свет и синь в глаза.
Но после, как сошли с виденьем блики,
Пред нами встала необычная земля.
«Смотри, вот мир наш, девственный и чистый,
Но сильно слаб в нём предок наш Адам.
Здесь бродит зверь голодный, хищный,
И прочим тварям безрассудным край сие отдан:
Кикиморы, русалки и боги древних лет.
Над ним и над детьми его держали царство,
Владели, пожирали их, но вот явился свет,
Что стал концом для подлого коварства».
И я узрел над девственной Землёй
Армады кораблей, какие зрел над городами,
Под ними легионы в тысячи знамён
Сошлись в сраженье с хищными зверями.
И каждый воин, закованный в доспехи,
Имел по два объятых пламенем крыла,
И потому орда зверей — лишь лёгкие помехи,
Не причиняла воинам какого-то вреда.
Мечами огненными и лучами кораблей
Легко они разили армии чудовищ,
А после оградили и возвысили людей
Чрез знания и веру, им давши свою помощь.
И молвил я: «Скажи, поэт достопочтенный,
Не ангелов ли сонмы я вижу пред собой?
И коли их, то отчего, скажи, мир бренный
Принял в форме их не духа, а такой?»
Он отвечал: «И для того я развернул теченье сил и время,
Чтоб ты познал природное начало бытия.
Нет духа во вселенной — материально бремя
Каждого в пределах такого существа —
От точки мелкой до звёздного пространства,
От жизни к смерти, от неё к таким, как я.
Материя движима законом постоянства,
И нет здесь для неё иного существа.
Ты видишь пред собою ангельские рати,
Но равно так же, друг мой, как и человек,
Имеют те Отца, что в Божией благодати
Их сотворил на бытие в свой самый первый век.
Из всех разумных сонмы их древнее,
И от Отца имеют знания свои и благодать,
И потому в миру цивилизаций всех сильнее,
Они имеют право Закон Творца вершить и соблюдать».

Я:

«Твоим словам внимая, такое разумел,
И по сему, поэт достопочтенный, вопрошу:
Коль тварны ангелы, а мир наш света не имел,
Какое отношение имеет люд к Творцу,
Помимо славы воздаянья за спасение ему?»

Данте:

«В начале сотворил Он небеса и земли
И ангелов, что после им совершены
По воле собственной. Так уж ты приемли:
Дал Хаосу тем ход, в нём рождены миры.
И как от искры, друг мой, вспыхивает пламя,
Так от творенья первого вспыхнули и мы,
И появились косвенно, хотя созданьем,
Отцу небесному мы благодарны быть должны,
Ибо достигшие разумности пребудем все в Его любви».

Я:

«И значит, то, что все мы возгордились…»

Данте:

«В аду для гордецов отдельный есть приют,
Во мраке вечном в муках поселились
И тленьем истязаемы, там жалобно поют,
Когда гордыня вдруг становится греховной
И очерняет нас, и губит нас, пачкает других.
Не дай Господь черты и так неровной
Живому приступить и поселиться в казематах сих.
Твоё незнанье, как незнанье прочего отвеку,
Не делает нам злобы, не оскверняет мир,
И потому не будет воздано за это человеку,
Справедлив Закон Творца и сущим он терпим».

Я:

«А что же церкви наши? И религии другие?
Неужто служба Господу совсем уж не нужна?
Обряды дедов, заповеди, праздники живые…
Где, поэт достопочтенный, истина жива?»

Данте:

«Заденут честь, что в сердце ощутишь?
Желанье отстоять своё и быть в том правым.
А коли любишь ты, то чувств высоких похоть чтишь,
Желаешь быть лишь с нею рядом.
Родился сын — возрадуешься, умер кто — скорбишь,
Обидели кого — ты ищешь справедливость,
Боишься опозориться по глупости — молчишь,
И сам себя казнишь за жалкую терпимость.
Не писано нигде, что можно, что нельзя,
Но сам предчувствуешь и видишь, друг мой, грани.
То каждому разумному — наследство от Творца,
Чрез Хаос спосланное в Божьей длани.
И не нужны Ему ни золото, ни храмы, ни алтарь.
В познании вселенной, в чистоте Его нужда,
И всякая приблизившаяся к истинному тварь
За истину и путь свой в конце награждена.
Тому, мой друг, в пример тебе и я».

2020 г

Ссылка на первую песнь:

http://stihi.ru/2026/03/04/9229