От Рая до равноправия

В Раю, где свет струился серебром,
Бог так решил: «Адам поделится ребром».
И Он вдохнул в тот костный материал
Всё то, о чём Адам лишь помышлял.

Возникла Ева — кротости венец,
Она, последняя, кого создал Творец.
Стал Змей шептать ей речи средь ветвей,
И плод запретный показался ей нужней.

Запрет нарушила сама, она Адама искусила,
Наивность общая их тут же погубила.
Раздался Глас, суровый, как гранит, —
Так Рай для них навеки был закрыт.

И Бог изрёк, изгнанью дав черёд:
«Жена да будет мужу верный плот,
Помощницей и утешением в пути,
Ему во всём должна покорность обрести».

Шли годы, множился их смертный род,
Но Евы дух не ведал тех ворот,
Что запирали память о былом,
О том, как Рай они покинули вдвоём.

В ней зрело семя древней той вины,
Что жаждало иной себе цены:
Не помогать, не следовать за ним,
А стать, как он, — правительницей сил.

Забыв завет, проклятье, Божий суд,
Решила вдруг: «Себе, сама построю тут
Свой новый Рай, где буду «Я» права,
Где мне одной принадлежит молва!»

Она взвалила на себя весь груз —
Решать, вершить, срывать победный кус.
Стать равной, первой, главной средь мужей,
Забыв о кротости и помощи своей.

Мужчину с пьедестала потеснив
Свой гордый флаг над миром водрузив,
Она не поняла в своей борьбе,
Что вновь готовит приговор себе.

Ведь мир, где женщина — сама себе закон,
Где вечный бой за власть, за мнимый трон,
Где нет опоры в сильном том плече, —
Повиснет каплей на окровавленном мече.

И вновь грозит изгнанием итог,
Но Рая нет, а есть судьбы порог —
Изгнание из мира чувств и снов,
Из крепости божественных основ.

И будет пусто, холодно, как встарь,
Когда она — сама себе алтарь.
Закончив круг, предстанет у ворот…
Не в Рай, а в точности наоборот.

Коль нет ни Бога, ни ребра, ни змея,
А есть лишь воля, что всего смелее,
Тогда и ссылка больше не страшна,
Где каждый сам себе и бог, и сатана.

Мир обратился в зеркало её,
Где отражалось властное лицо,
Где нежность - слабость, а любовь - предлог
Сплести умело хитрости клубок.

И вместо сада — каменный предел,
Где разум хладен, а огонь любви истлел.
И новый плод созрел в её руке —
Не сочный, сладкий, а пустой, как тлен.

Забыт тот голос, что звучал внутри,
Который вопрошал о мире, свете и любви.
Остался гул амбиций и побед,
Несущих за собой лишь тень и вред.

И в этом вакууме, где правит «Я»,
Разрушилась последняя семья.
Ведь равенство, понятое как бой,
Лишь отбирает право быть собой.

И вот финал. Стоит она одна,
Успехом и могуществом пьяна.
А рядом — пустота, лишённая тепла.
Изгнание свершилось. Из самой себя.

Аксий.