Вестник смерти

Мое тело раздето
И я где-то в лесу
Наблюдаю за небом, птицы там не поют.
Черный автомобиль меня вывез на трассу,
Бросив в устье реки. Все надеюсь — напрасно.

Утонув, под водою встретит меня она,
Черно-белая рыба, тихо спросит: «Жива?»
Я уже не дышу, это тень, не душа.
Проведет ли до врат сквозь туман неспеша?

Мы плывем в тишине, где не светит луна,
В этой черной воде только рыба и я.
Никого, ничего — лишь холодный эфир,
Я забыла зачем приходила в этот мир.

Чешуя ее светится тусклым огнем,
Мы все глубже и глубже — идем, идем, идем.
Вдруг она обернулась: «Дальше путь только твой,
Я останусь здесь, в бездне, хранить твой покой.

Ты прости, что не смогла довести до конца,
Но у врат тебя ждут — по лицу, по венцам.
Там решат: пропустить иль отправить назад,
Ад не примет тебя — ты уже в нем как своя».

И осталась одна я в холодной воде,
В темноте, в пустоте, в ледяной нищете.
А над головой — только черная гладь,
Мне б обратно, но как? Мне б дышать, да не дать.

Вдруг свет — режет глаза, обжигает, слепит,
Кто-то тянет меня, кто-то тихо хрипит:
«Ты пойдешь по следам — каждый встретит свой срок».
Но я помню тот лес, тот холодный провал...

Я открыла глаза — надо мной не вода,
А чужие глаза, в них испуг и вражда.
Те, кто бросил меня в ледяную реку,
Те, кто думал: конец, я вовек в глубине.

Но не знали они: черно-белая рыба
Подарила мне право — быть последнею вестью,
Проводницей во тьму, неизбежным концом,
Что приходит за каждым, кто был подлецом.

Я иду по земле — мои волосы белы,
В моем взгляде — тот холод, где жизнь утекла
Кто увидит меня — знай, что время пришло,
Я не мщу, я лишь вестница последнего числа.

От самой пустоты, что зовется судьбой,
Тот, кто жаждал крови — сам придет к черной реке.
Я дарю им последний, холодный покой,
Возвращая их черной воде под рекой.

А наутро — лишь пепел и синий туман,
Там, где камень расколот, как ложный обман.
Тот, кто встретил меня — тот ушел навсегда,
Я лишь вестник, я стала сама себе тенью творца.