сделка с дьяволом

поневоле взглянув на свой портрет,
он понял: «исход один мне: гореть в огне.»
и мысль его текла ручьём
по скалам, вихрем стала в нём.
за всем последует цена,
за всё придёт платить сполна.

он стал смотреть на свой портрет,
а кто-то шепчет тихо вслед.
там в левом уголке стоит
сам дьявол, пошлости велит.
и человек теряет честь
за красоту и бессмертие,
но ведь
вся правда в том:
готов продать он душу и без соблазна.
в нем говорит пресыщение богатством.
не суша.
вся кровь бурлит.

душа прогнила.
теперь не дым, а пепел правят им.
тень ждёт.
усыпила.
пока он весел,
пока занят другим.

трагедию старости ему осознать?
как тело свое сокрушить, воссоздать?
никак. лучше душу свою продать.
лучше в пучине жить грязной,
но не умирать.

а на лице порок.
он виден, прозрачен,
угрюм и прекрасен.
жаль лишь, что и у него есть срок.
«я поплачусь
за то, что выбрал сам,
и мне не стыдно, я слеп и мал.

но как красив портрет же мой,
как властен и могуч мой лик былой.
как молод, без морщин и складок,
как юн, как плод же сладок.»

но в раме дрогнула тень,
и треснул лак,
как кость.
в глазах портрета плесень,
в улыбке — корыстная злость.
и лик его прекрасный исказился вдруг в оскал.
тот юный и бесстрастный
внутри давно пропал.

все сделки не напрасны,
все подписи выгравированы кровью.
он думал: «я всевластен»,
но стал
всего лишь
тьмою.

портрет старел за годы,
что он украл себе.
морщины, язвы, своды
легли на нём в судьбе.

а дьявол тихо усмехался,
не требуя монет:
«ты сам со мной связался, я лишь держал портрет».
теперь не огонь, а холод по венам его шёл.
бессмертен? только голод
внутри него расцвёл.

и понял он однажды, когда остался сам:
бессмертие — не жажда,
а самый страшный храм.
где вечно ты не жив,
а просто не умрёшь.
где нет уже души.
лишь маска, ложь и дрожь.