Из сонетной поэмы 92-101

92.
Да в общем

                Ивану Фролову

Родился в день Матрёны в Колыбельке.
Стремленье к славе у него вся жизнь.
Но слава пролетает на “тарелке”,
Тому способствовал и коммунизм.

Война в окопах и газетная возня.
Поэзия по жизни на задворках
Проходит вся в газетных оговорках.
Так жил он, постоянно смерть дразня.

Повсюду становился только первым.
Да в общем удалась вся жизнь его.
Был преданным он, коммунизму верным.

Алтайское восславил он село.
Душа не выдержала, стала нервной.
Но всё ж в Поэзии его светло.
93.
Заговорила

                Александру Брехову

Открылась дверь в простор широкий Мира,
Как в юности открыт его талант.
В Душе его заговорила Лира,
А на груди взвихрился чести бант.

Стихи накатывали ночью ясной,
Журчал в них смысловой из слов ручей.
От зависти бледнел вдруг казначей,
Мечтавший о спокойной и прекрасной

О жизни этой на Планете грёз,
Окутанною непременно славой
В весёлом ожерелье ярких звёзд.

И Муза приходила часто павой
С обилием стихов. Пегас чтоб вёз
На берег исключительно на правый.
94.
Шагает

                Юрию Петрову

Поэт, познавший жизнь и страсти века,
Не станет на себя пенять. В ответ
Он скажет чётко и понятно. Вега –
Мечта, всем ясно, не твоя, Поэт.

В твоих двояковыпуклых стихах
Мы видим всю Вселенную и слово
Ведёт по лабиринтам, где всё ново
Без исключений, дутых ох и ах.

И вздохов в перевёрнутом полёте
По образности с разностью эпох,
Когда отказывает в чём-то кто-то,

Идёт вперёд, хоть впереди подвох,
Но он шагает смело сквозь болото.
Паяцем быть зачем, коль скоморох.
95.
Растёт

                Сергею Бузмакову

На дальнем севере снижают небо
Слоистые, как ситец, облака.
Растёт торос, не вырастишь там хлеба.
На Полюс с давних пор тропа тяжка.

Стремились люди на собаках, даже
На лыжах покоряли путь туда.
Полярная светила им звезда.
Поэт найти дорогу вам подскажет.

По строкам доведёт по курсу точно
На Полюс нашей Матушки Земли.
Он это сделать может и заочно.

Проснётся чувство истинной любви.
И злая пусть пурга в пути хохочет.
Споют в честь покоренья соловьи.
96.
И появился

                Виталию Сиротинину

Свободные полёты без сомнений –
На новый уровень ведут они
В познанье светских в Мире отношений
К надежде в песенные только дни.

Когда поёт Душа, смеётся сердце,
Ликует солнечная благодать.
И даль безбрежную уже видать,
И слышится порыв Души и скерцо

В порывах ветра и в пурге метельной,
А самолёт летит над синим льдом.
Становится пространство всё пастельней.

И мыслью расшифрованной ведом –
Об этом надо говорить отдельно,
И появился в поле зренья дом.
97.
Итог

                Владимиру Иванченко

Прошедшее в ушедшем не найдёте.
Всё в прошлом остаётся навсегда,
Нам объясняли, дело-то не в ДОТе,
А в том, что миновавшие года –

Вы никогда назад их не вернёте.
Отчаиваться вам зачем, друзья?
Пока вращается ещё Земля
И не сорвали голос вы на ноте.

Отчаянно шагая по Планете,
Своих вы не жалея скорых ног,
За что у всех живущих на примете,

Но в напряженье те, кто так не смог,
Прошли в волненье вы по Лете –
Всей жизни в элитарности итог.
98.
Не убежать

                Александру Бабинину

Невежество не ведает запретов
В охоте с вертолётов на волков
В открытой всем ветрам степи при этом,
Где нет оврагов и лесов, колков.

И словно на ладони стая волчья,
А впереди её матёрый волк,
Надеется на быстроту он ног,
На полосу деревьев вдоль обочья.

Она на горизонте показалась,
И приближается она к нему,
А смерть на вертолёте приближалась,

Не убежать, подумалось ему,
Душа матёрого в комочек сжалась,
И пуля пролетела потому.
99.
Но вежлив

            Михаилу Красильникову

Выветривает мысли ветер сонный.
Не хочется и думать ни о чём.
Наверно, рушится вновь слой озонный? –
Нам предстоит узнать всем, что почём.

Свобода слова исчезает напрочь.
Само собой, театр замолк давно,
Осталось только видео одно.
Подделан ненароком древний паспорт

С сермяжной записью, внутри печать.
А в паспорт вложена моя мятежность.
– За ляпы будет Пушкин отвечать?

Ответ лихой, звучит как неизбежность:
– Ты кто такой?! Извольте помолчать! –
Чиновник бесподобный хам, но вежлив.
100.
Капитал

                Михаилу Латышеву

И никогда он не желал скупиться.
Вот почему профукал капитал,
По поводу хотел он откупиться,
Хоть прочитал весь Марксов “Капитал”.

И надо же, случилось всё ж такое:
В Поэзию построчный капитал
Он внёс, который сам и создавал.
О том все знают, дело-то благое.

“Казнить, казнить, хоть казни отменили! –
Сказал литературный генерал, –
В Союзе тут у нас всё или-или,

К тому же предстоит опять развал”.
Поэта лишь в “Поэте” приютили.
Поэту в Душу член тот наплевал.
101.
В спортивном зале

                Льву Квину

Со Львом встречались мы в спортивном зале.
Он нам поведал ярко про “Экспересс”,
Который шёл на Будапешт. Встречали
Аплодисментами. В нас интерес

Старался к творчеству Лев разбудить.
С Литвиновым рассказ всё обсуждали…
А перед нами раскрывались дали.
Мы мчались в Будапешт, чтоб там творить.

Воображенье рисовало страны,
Которые мелькали за окном,
А в этих странах наши ветераны

Налаживали жизнь, чтоб строить дом.
Потом всё подтвердили нам экраны –
Построили Варшавский там содом.