Петербургские этюды отрывок Пальмин Л. И. 1878

I
Дождь и мрак. В сыром тумане медно ржавыми лучами
Фонари мерцают тускло регулярными рядами.
Все сливается в тумане; экипажей вереница,
Морды умные лошадок и хлыщей тупые лица.
Пара львов в эффектных позах у Сан-Галли на панели
Ощетинились свирепо и... на век окаменели...
Оба льва стоят угрюмо, полны скорбию гражданской.
Точно вспомнили раздолье зыбкой степи африканской,
Жар пустыни в зной полдневный и под жгучими лучами
Южных пальм зубчатых тени, скалы с звонкими ключами,
Смуглых львиц с волнистой шерстью сладострастное рычанье,
Даль безбрежной дикой степи, и раздолье и сиянье.
А вокруг их блещут лужи грязноватым мутным блеском,
Брызжут грязью экипажи, оглушая страшным треском,
Пошло шлепают колоши, тьма нависла безотрадно,
И снуют фельетонисты, все высматривая жадно, -
Обоняньем, слухом, зреньем ловят жадно и тревожно,
Ловят все, чем для статеек им воспользоваться можно.
Вот мотивом старомодным надрываясь так уныло
Воет дряхлая шарманка: "чем тебя я огорчила?"
И снуют фельетонисты, собирая для газеты
Все цветочки городские в фельетонные букеты -
Точно мусорщики ходят, из общественного сора
Выбирая для статеек блестки пошленького вздора -
И мечтают у Сан-Галли львы, исполнены печали:
"Ах, когда б мы из столицы в степи Африки удрали!"