Наука древней любви. Ценившие красоту!

Кто невегласам* раскрыть посмеет святыни Цереры     *Н    *С
Или таимый обряд самофракийских жрецов?
Невелика заслуга молчать о том, что запретно,
Но велика вина этот нарушить запрет - запрет мудрецов!
   605Ах, поделом, поделом нескромный терзается Тантал
Жаждой в текучей воде меж неприступных плодов земли своей!
Пуще всего Киферея велит хранить свои тайны:
Кто от природы болтлив, тот да не близится к ней!
   Не в заповедных ларцах Кипридины таинства скрыты,
В буйном они не гремят звоне о полую медь, где живут, —
Нет, между нами они, где сошлись человек с человеком,
Но между нами они не для показа живут.
   Даже Венера сама, совлекши последние ткани,
Стан наклоняет, спеша стыд свой ладонью затмить.
Только скотина скотину у всех на глазах покрывает,
Но и от этой игры дева отводит глаза, этому не её учить.
   Нашей украдке людской запертые пристали покои,
Наши срамные места скрыты под тканью одежд;
Нам соблазнителен мрак и сумрак отраден туманный —
Слишком ярок для нас солнцем сверкающий день, полный надежд.
   Даже и в те времена, когда от дождя и от зноя
Крыши не знал человек, ел под дубами и спал, —
Даже тогда сопрягались тела не под солнечным небом:
В рощах и гротах искал тайны пещерный народ, где он обитал.
     Только теперь мы в трубы трубим про ночные победы,
Дорого платим за то, чтоб заслужить похвальбу, что с кем-то бывал.
Всякий и всюду готов обсудить любую красотку,
Чтобы сказать под конец: «Я ведь и с ней ночевал!»
    Чтоб на любую ты мог нескромным показывать пальцем,
Слух пустить о любой, срамом любую покрыть мог ты или он,
Всякий выдумать рад такое, что впору отречься:
Если поверить ему — всех перепробовал он!
   Если рукой не достать — достанут нечистою речью,
Если не тронули тел — рады пятнать имена.
Вот и попробуй теперь, ненавистный влюбленным ревнивец,
Деву держать взаперти, на сто затворов замкнув на все времена!
   Это тебя не спасёт: растлевается самое имя,
И неудача сама рада удачей прослыть, чужой ославив норов.
Нет, и в счастливой любви да будет язык ваш безмолвен,
Да почивает на вас тайны священный покров.
   Больше всего берегись некрасивость заметить в подруге!
Если, заметив, смолчишь, — это тебе в похвалу.
Так Андромеду свою никогда ведь не звал темнокожей
Тот, у кого на стопах два трепетали крыла, воздав ей хвалу;
   Так Андромаха иным полновата казалась не в меру —
Гектор меж всеми один стройной её находил.
Что неприятно, к тому привыкай: в привычке — спасенье!
Лишь поначалу любовь чувствует всякий укол. Это всяк проходил.
   Свежую ветку привей на сук под зелёную кожу —
Стоит подуть ветерку, будет она на земле;
Но погоди — и окрепнет она, и выдержит ветер,
И без надлома снесёт бремя заёмных плодов – спасибо земле!
  Что ни день, то и меньше в красавице видно ущерба:
Где и казался изъян, глядь, а его уж и нет.
Для непривычных ноздрей отвратительны шкуры воловьи,
А как привыкнет чутье — сколько угодно дыши - много лет.
    Скрасить изъян помогут слова. Каштановой станет
Та, что чернее была, чем иллирийская смоль;
Если косит, то Венерой зови; светлоглаза — Минервой;
А исхудала вконец — значит, легка и стройна; просто к себе позови!
    Хрупкой назвать не ленись коротышку, а полной — толстушку,
И недостаток одень в смежную с ним красоту.
Сколько ей лет, при каких рождена она консулах, — это
Строгий должен считать цензор, а вовсе не ты, знающий лишь простоту;
   И уж особенно — если она далеко не в расцвете
И вырывает порой по волоску седину.
Но и такою порой и порой ещё более поздней
Вы не гнушайтесь, юнцы: щедры и эти поля, ценившие любую красоту!
____________ 
 *Н - невеглас — невежа; простак; който не е учен …, Църковнославянски речник, невежа — Бурбон, бурлак, вахлак, дроволом, мужик. 
*C - Святыни Цереры — это места поклонения древнеримской богине урожая, плодородия и материнства. Главным святилищем был храм на Авентинском холме в Риме (493 г. до н.э.), а также «Мундус» (священная яма) в Комиции. Также культовыми местами считались Сицилия (вулкан Этна, Рокка-ди-Церера) и парковые беседки (например, «Храм Цереры» в Царицыно, 1805 г.). 
____
Наука любви. Овидий (отрывок).
Кто невегласам раскрыть посмеет святыни Цереры
Или таимый обряд самофракийских жрецов?
Невелика заслуга молчать о том, что запретно,
Но велика вина этот нарушить запрет.
   605Ах, поделом, поделом нескромный терзается Тантал
Жаждой в текучей воде меж неприступных плодов!
Пуще всего Киферея велит хранить свои тайны:
Кто от природы болтлив, тот да не близится к ней!
   Не в заповедных ларцах Кипридины таинства скрыты,
610;В буйном они не гремят звоне о полую медь, —
Нет, между нами они, где сошлись человек с человеком,
Но между нами они не для показа живут.
   Даже Венера сама, совлекши последние ткани,
Стан наклоняет, спеша стыд свой ладонью затмить.
615Только скотина скотину у всех на глазах покрывает,
Но и от этой игры дева отводит глаза.
   Нашей украдке людской запертые пристали покои,
Наши срамные места скрыты под тканью одежд;
Нам соблазнителен мрак и сумрак отраден туманный —
620;Слишком ярок для нас солнцем сверкающий день.
   Даже и в те времена, когда от дождя и от зноя
Крыши не знал человек, ел под дубами и спал, —
Даже тогда сопрягались тела не под солнечным небом:
В рощах и гротах искал тайны пещерный народ.
625Только теперь мы в трубы трубим про ночные победы,
Дорого платим за то, чтоб заслужить похвальбу.
   Всякий и всюду готов обсудить любую красотку,
Чтобы сказать под конец: «Я ведь и с ней ночевал!»
Чтоб на любую ты мог нескромным показывать пальцем,
630;Слух пустить о любой, срамом любую покрыть,
Всякий выдумать рад такое, что впору отречься:
;Если поверить ему — всех перепробовал он!
Если рукой не достать — достанут нечистою речью,
Если не тронули тел — рады пятнать имена.
635Вот и попробуй теперь, ненавистный влюбленным ревнивец,
Деву держать взаперти, на сто затворов замкнув!
Это тебя не спасет: растлевается самое имя,
И неудача сама рада удачей прослыть.
Нет, и в счастливой любви да будет язык ваш безмолвен,
640;Да почивает на вас тайны священный покров.
Больше всего берегись некрасивость заметить в подруге!
Если, заметив, смолчишь, — это тебе в похвалу.
Так Андромеду свою никогда ведь не звал темнокожей
Тот, у кого на стопах два трепетали крыла;
645Так Андромаха иным полновата казалась не в меру —
Гектор меж всеми один стройной ее находил.
Что неприятно, к тому привыкай: в привычке — спасенье!
Лишь поначалу любовь чувствует всякий укол.
Свежую ветку привей на сук под зеленую кожу —
650;Стоит подуть ветерку, будет она на земле;
Но погоди — и окрепнет она, и выдержит ветер,
И без надлома снесет бремя заемных плодов.
Что ни день, то и меньше в красавице видно ущерба:
Где и казался изъян, глядь, а его уж и нет.
655Для непривычных ноздрей отвратительны шкуры воловьи,
А как привыкнет чутье — сколько угодно дыши.
Скрасить изъян помогут слова. Каштановой станет
Та, что чернее была, чем иллирийская смоль;
Если косит, то Венерой зови; светлоглаза — Минервой;
660;А исхудала вконец — значит, легка и стройна;
Хрупкой назвать не ленись коротышку, а полной — толстушку,
И недостаток одень в смежную с ним красоту.;Сколько ей лет, при каких рождена она консулах, — это
Строгий должен считать цензор, а вовсе не ты;
665И уж особенно — если она далеко не в расцвете
И вырывает порой по волоску седину.
Но и такою порой и порой еще более поздней
Вы не гнушайтесь, юнцы: щедры и эти поля!