Каллы

                Каллы

Не из садов Семирамиды, не из владений Каракалы,        
а из бездонного Аида я вынес огненные каллы.
И пламень бездны богомерзкой неся в объятьях обожжённых,
я бросил трепетно и дерзко к подножью царственного трона
мятежной Фаюмской царицы в пору её годины чёрной,
метавшуюся, словно птица, в незримой клетке золочёной.
 
Какая страсть её сжигала, какая злоба поразила,
когда, увидев эти каллы, она в смятении вскочила?
И отшатнувшись, как  от плахи, вскричала:
-Кто принёс мне это?
И свита в ужасе и страхе ей указала на поэта.
 
И тяжело над светлым залом глухая тишина повисла.
Но я не знал, что эти каллы ей нестерпимо ненавистны.
И что невинными цветами, от коих ей теперь не деться,
ожесточил больную память её истерзанного сердца

В предожиданье повеленья
палач с ухмылкой Вельзевула застыл.
Но в краткое мгновенье она в глаза мои взглянула,
и медленно сошла со трона, и удалилась также молча,
в молчанье общем, затаённом,
походкой осторожной, волчьей.

Куда? Зачем? Что ожидало меня? Пощада или кара?
Мои растоптанные каллы пылали мстительно и яро.

Как долго неведенье длится. На жизнь и смерть какие виды?
Не ты ли, гордая царица, была любовницей Аида?
А я, пиитишка презренный, в тебя влюблённый недоступно,
ради тебя сошёл в геенну богопротивно и преступно.

И вот идут… Шаги всё ближе…
Кровь стынет в жилах… Сердце сжало…
О, как же, как я ненавижу губительные эти каллы!
 
Но чей-то голос величавый, словно сменивший гнев на милость:
-Вы так кричали…Боже правый! Какая мерзость вам приснилась?

Да, чёрт те что порой блазнится.
Но как я объясню такое, когда в халате медицинском,
с каким-то несуразным шприцем,
она, та самая царица
в тот миг предстала предо мною.