Диалог в белой пустоте

Он:
Меня бодрит иллюзорность искусства,
Я желаю больше, чем твои двери!
Меня манит сладость безумства
Намного сильнее твоих истерик!

Я приму рубашку для смирения
И холодный голый пол для сна.
Чувства не терпят искажения!
Их бурь тебя сметёт волна.

Она:
Я лгала тебе, но разве ты любил?
Было ж нам плевать на жертвы!
Пока ты вдруг меня не уличил
В роли злой маленькой стервы.

Он:
В серой комнате три на три,
Я введу покой внутривенно.
Мебели нет и низкие потолки,
Но как это всё совершенно!

На мне рубашка для смирения
И холодный голый пол для сна,
Гордость в мутном отражении!
И прочная, но мягкая стена…

Она:
Я обещаю, ты не останешься один.
В твоём царстве будут демоны мои.
Выжигая из тебя весь мелатонин,
Твоё «Я» они разложат на слои.

Он:
Как хозяин укромного приюта
Я не отдам державу и скипетр!
Зачем же мне служить кому-то?
Зачем сдавать тебе периметр?

На мне рубашка для смирения
И холодный голый пол для сна,
Грехи до полного падения!
Образ твой сотрут дотла…

Она:
Учитывай, что говорят арканы:
Обременённый вечной страстью
И падкий на красивые обманы,
Не обретёшь ты больше счастья!

Он:
Да, ладонь моя черна от меток,
А внутри дурной звон тишины.
Но выбрал я лучшую из клеток!
Твои обиды ясно из неё видны.

На мне рубашка для смирения
И холодный голый пол для сна,
У нас нет силы для прощения!
Как ты до сих пор не поняла?

Она:
Побродив по свету, я растеряю гнев
И забуду всё, что мешало нам на пути.
Я сердцем своим чуть повзрослев,
Где бы ты ни был, захочу рядом идти.

Он:
Исход зависит от знака переменной,
От взаимного процесса исцеления.
Какой бы ты не стала откровенной,
Я не могу один дать тебе спасение.

Она:
И всё же, я приду как-то ночью,
Согрею пространство постели.
И сорвав наших страхов клочья,
Я буду знать – ты мне верен.

Он:
«Обними» – прошепчешь ты,
А те нечистые взорвутся смехом:
«Уходила искать новые холсты,
А нашла лишь своей боли эхо».