Настоящая вера

                Посвящается Коршунову Алексею, позывной " Коршун"

                "Вера на войне иного слога,
                Может потому, что ближе к раю.
                Если там, в тылу, и верят в Бога,
                То на фронте Богу доверяют."
                Александр Макаров

Август в Подесенье всегда непредсказуем, после жаркого, изнурительного дня может нежданно повеять такой стынью от реки, что сразу хочется укутаться в тёплый, пушистый плед и сидя у костра или мангала, провожать вечернюю зарю.
И почему-то в такие минуты появляется, ощущение, что тебя покидает что-то очень близкое и родное, вот уже пятый год в нашем Приграничье такие тихие минуты редкость. И потому, я с трепетом отношусь к любой встрече: будь то просто разговоры с мужем за чашкой чая, или приезд детей и их друзей...
Мы сидели небольшой компанией в импровизированной беседке у нас во дворе. Стоял необычайно тихий вечер, мы, привыкшие к гулу беспилотников, работе ПВО, просто отдыхали и душой, и телом. Так хотелось окунуться в забытую тишину, за бокалом домашнего вина с дымящимся шашлычком вести непринуждённую беседу, как раньше, как это было до Специальной Военной Операции... У нас в гостях был друг сына Богдан со своим сослуживцем Алексеем. Ребята служили на границе и этот небольшой отпуск для них был, как глоток свежего воздуха. Изнемождённые, уставшие, с тёмными кругами под глазами от длительного недосыпа, они как могли поддерживали непринуждённый ритм беседы, хотя мне казалось, что их мысли не с нами, а там... Где сейчас их товарищи возможно принимают свой последний тяжёлый бой. Как-то само собой разговор зашёл о вере, о том, какая она эта вера? Разговор перешёл неожиданно в спор. Я пожалела, что за все свои долгие годы жизни выучила лишь одну молитву " Отче наш", которая мне очень помогает в жизни. Муж же говорил о том, что все самые ценные мысли и любое решение проблем заключено в " Библии", там можно найти любой ответ на любую трудную или непредсказуемую ситуацию. Невольно я задержала взгляд на Алексее, казалось парень был безучастный к этой теме, его взгляд устремленный вдаль, был стеклянным и безразличным, он сидел почти неподвижно, словно в какой-то нирване. Что скрывалось за этим чуть ли не стеклянным взглядом, что творилось в душе этого отважного бойца, который прошёл уже и огонь, и воду, и медные трубы. Он начал свою службу ещё задолго до начала СВО, подписав свой первый в жизни контракт, и сейчас по истечении четырёх лет боевых действий, не струсил, не предал, а снова в строю, пусть и не за "ленточкой". Я попыталась вырвать из забыться Алексея:
— Лёша, ты себя неважно чувствуешь? — я старалась говорить мягко и нежно, чтобы не обидеть парня, — может пойдёшь отдохнешь?
Алексей встрепенулся, как будто его неожиданно разбудили от глубокого сна:
— Нет, спасибо я не устал... А вера... Здесь, на гражданке, вера стала чем-то обыденным, обязательным не потому, что человек верит, а потому, что так модно. Модно, нацепив на шею толстую цепочку с крестом, стоять в храме и делать тупые селфи для своих подписчиков. А там... — глаза Алексея загорелись, на лице появился небольшой румянец. Было видно как каждое слово, сказанное им сейчас, это не дань разговору, а что-то очень личное. Он придвинул пластмассовое кресло поближе к мангалу, где горели дрова, поднёс свои руки ближе к огню, точно хотел прикоснуться к святыне. Я видела как его большие натруженные ладони задрожали мелкой дрожью от волнения, которое он уже не мог в себе сдержать:
— Там, за "ленточкой" вера совсем другая. Там нет атеистов — верят все и безоговорочно. Там вера — это смысл жизни, без неё никак. Там вера пусть и своеобразная, но она настоящая, понимаете на все тысяча процентов на-сто-я-ща-я, - последнее слово Лёша произнёс по слогам, протяжно, пытаясь донести до нас смысл каждой буквы.
— Давно это было, мы слева от Марьянки штурмовали свиноферму, где укрепился вражеский снайпер-пулеметчик, есть такое понятие на войне: "снайпер держит всю роту", так вот это как раз о той ситуации, что была у нас. Он нас сдерживал в продвижении к выполнению задачи. Наше подразделение  — это хорошо подготовленные штурмовики, у которых ни один год войны за плечами, ничего не могли сделать. Ничего! Мы сидели кто в окопах, кто в блиндажах. Пытались кто чем мог выбить этого снайпера, в ход шли и "шмели" , и подствольные гранатометы, и простое стрелковое оружие. Мы прекрасно понимали, что пока по нам не начал работать миномётный обстрел, мы, сидя в окопах, были более или менее защищены. Было ранее утро, солнце уже цеплялось за макушки деревьев в ближайшей посадке, полный штиль: ни малейшего дуновения ветра, прохладно, но на войне, а тем более в бою, ты не чувствуешь это, у тебя просто зашкаливает адреналин. Это такой мощи толчок и встряска всего организма, что тебе становится даже жарко. От напряжения и усталости я решил закурить. Я сел на землю и облокотился на скос окопа. Прохладная приятная стынь слегка пробежала по спине, я сделал пару-тройку затяжек... И вдруг... Знаете, я не просто верю в Бога, я знаю — он точно есть, как и есть Ангел хранитель, не знаю может  какое-то седьмое чувство, обострённое чутьё что ли. Сидя в окопе спиной к противнику, я внезапно почувствовал не просто холод, а леденящий душу ужасающий холодом мрак. Он быстро,  в секунды прошёлся от поясницы вдоль позвоночника до затылка. Меня просто приковало к земле, пригвоздило  чем-то непонятным и до дикого ужаса холодным. Нет это чувство не длилось долго, оно меня держало в своих ледяных клещах каких-то несколько секунд, но я его запомнил на всю оставшуюся жизнь. Почему-то в голове мелькнула мысль:"Надо срочно уходить в блиндаж... Здесь опасно... Очень опасно..." Я попытался привстать, ноги казались ватными, не держали меня. Через силу, резким рывком я встал и крикнул, что было силы своим боевым товарищам:"Всем в блиндаж! Опасность!" Преодолев всего несколько метров, я оказался у входа в блиндаж, прошло... Я даже и не знаю, минута... две... три... не больше: именно в это место, где я недавно курил, прилетела "Полька", это польский бесшумный миномёт, он выходит совсем бесшумно и лишь в непосредственной близости к своей цели, за две - три секунды начинает свистеть. У этой заразы хвостовик мины отстреливается в полете, отчего к цели она прилетает бесшумно и неожиданно. Понимаете, опасен тем, что выпущенная мина летит, не издавая шума, и это не оставляет времени среагировать на выстрел — этих две - три секунды ничтожно малый срок, чтобы попытаться спастись.  Так вот мина прилетела именно в то место, где я был всего три минуты назад, прилетела прямо в скос окопа, — Алексей достал пачку сигарет, нервно прикурил, сделав одну затяжку, он посмотрел вдаль, где солнце уже почти скрылось за макушками сосен, редкие лучи ещё пытались пробиться сквозь толщу ползущих по небу туч, но их усилия в этом были тщетны. Постепенно над крышей дома и беседкой сгущался августовский вечер. Взгляд парня стал задумчивым.
— Я не знаю, что это было, — продолжил Алексей после небольшой паузы, — Возможно это было предостережение свыше, которое мне и многим моим друзьям спасло жизнь...
Нашу беседу неожиданно прервал звук подъехавшего автомобиля, и Богдан, и Алёша как-то резко, сразу начали прощаться: за ними приехал их сослуживец и они не могли дольше задерживаться. Я обняла ребят нежно, по-матерински, мне хотелось им сказать столько разных добрых, хороших слов, но почему-то голос предательски задрожал и я через силу выдавила:
— С Богом, сынки, я знаю точно — он есть! И пусть он вас бережёт, там ... а я буду за вас молиться...
Машина, просигналив, плавно выехала от двора на дорогу...
Я смахнула набежавшие слезы и вслед машине начала читать:
— Отче наш, Иже еси на небесе;х!
Да святится имя Твое, да прии;дет Царствие Твое,
да будет воля Твоя, яко на небеси; и на земли;...
Над городом уже вышла луна, и хоть её изредка пытались закрыть плывущие по небу тучи, она светила своим тусклым, необычайно загадочным светом, словно говорила:" Всё будет хорошо, я уж точно знаю..."