Кирчный Дождь

В день тот великий, что был соткан тьмой,
Когда над градом небо потемнело,
Не огонь и гром предстали пред чумой,
А нечто, что пророчили несмело.
Сперва лишь вздох, лишь тихий скрежет жил,
Земных артерий, что дышали спяще.
Затем сквозь сумрак воздух искры жил,
Ронял незримо, холодно и чаще.
На шпилях храмов, где молился век,
Появились трещины как раны рвутся.
И кровь из них, но алая не тёк,
А крошка красная, что в бездну льётся.
То тени Зодчих, сброшенных с высот,
Чьи имена стёрлись в пыли забвенья,
Вернулись мстить за тяжкий их исход,
Чтобы свалить основы бытия, без пенья.
Не струи ливня, нет а мёртвые тела,
Разрушенных и осквернённых стен,
Летело вниз, где плоть живая тлела,
И превращалось всё в кровавый тлен.
И каждый кирпич, летящий на простор,
Шептал проклятье голосом усопшим,
О древних тайнах, позабытых с тех пор,
Когда здесь был престол сияньем ослепшим.
Глаза открыты, ужас в них застыл,
Когда об комок бетона врезался, причиняя боль.
И город, гордый, сотканный из сил,
Упал, рыдая, под чужой юдолью.
Стволы домов, как жертвенные птицы,
Кружились в бездне, падая во прах.
А те, кто жил, пытался возродиться,
Несли на лицах боль и смертный страх.
Ни град, ни снег лишь камень, сталь и пыль,
Проклятье предков, высшая кара.
И древний зов, как погребальная быль,
Нёсся в тиши, до самого угара...