Театр падшей чести 9. 7

I
Бьют часы. Софиты слепят, как допрос.
Твой аншлаг. Твой прыжок. Без суда — эшафот.
Партер задохнулся. А в первом ряду — вопрос,
Застывший оскалом: «Ну, скоро она упадёт?»

II
Зал закипает тяжёлой, густеющей ртутью.
Пахнет хлоркой, спиртом и приторной мятой.
У каждого в пальцах — бокал. И в глазах — не путь,
А взгляд, что гребёт корявой, гнилой лопатой.

III
Нейлон, кружева — на развес, на износ, на разрыв.
Стыд прилагается к телу. Бесплатно. Бери.
Воюешь с собой. Ты — короткий, сухой порыв,
Сгорающий в линзах холодной, стальной игры.

IV
Чем чернее в окне, тем бескрайнее жадность толпы.
Лишь вспышка — и ткань опадает сажей к ногам.
Ловите и ешьте — вот всё, что осталось от «вы».
Инвентаризация плоти. Счёт предъявлен богам.

V
Уходишь под «бис». Кривой, пустой реверанс.
Усмешка в лицо тем, кто ловит искусственный всхлип.
Грим не потёк. В этих глазах застыл резонанс.
Позже — запой, полумрак и простуженный хрип.

VI
А под утро — плевать. Пусть по крыше гуляет огонь.
Мы мосты за спиной превращаем в золу и бронь.
Пусть беснуется бред, лижа твою нагую ладонь.
В гримёрке — окурок. Стакан. И вчерашняя вонь.