Памяти Георгия Георгиевича Хазагерова

Профессор взъерошивает копну
белых густых волос -
пишет Саше
насчёт семинара по Щербакову.
Профессор счастлив, что удалось
(жаль, мучает кашель).

Мол, туда и сюда копну,
а заодно в процессе
скажу им вообще про слово,
что  -измов в нём нет,
тем более, в поэзии;
что на том её берегу -
один гуманизм;

что слово хранить в поколениях -
такая профессия
последние пять тысяч лет.
Вот и я берегу как могу,
жаль - давление вниз,
но об этом не скажем.

А спасет ли кого-нибудь слово -
нет такого вопроса.
Меня увезло из Ростова.
Там знатные нынче снега,
но в срок - то есть скоро -
опять зацветёт абрикоса,
после - тЮтина. Увижу ли это ещё?
Может после, ха-ха.

Здесь  - гортанная речь праотцов
(жаль, не выучить толком)
как в любимой «Розе» у Липкина,
Арарат белой шляпкой  из облаков,
за речкой, рукою подать -
наблюдать смогу бесконечно -
и в конце-то концов
прибыла библиотека - ура!
Разложил всех по полкам.

Семинар доведен до конца.
Профессор склоняется в кашле -
словно кланяется.
Отдохнуть, но недолго:
придумана «Кафедра»,
плачет риторика
ждут статьи…
Ни минуты простоя -
простое правило отданной слову судьбы,
а скажут, нет ли спасибо -
важно ли?

Это знали все те,
кто теперь там, на полках:
Заболоцкий, Высоцкий
Булат и Толстой, который А.К.
Обсудить бы.
Обсудим. Наверняка.