То не ярость стихии

Клубится туман в ложбине истомной,
Вскипает лазурь, тяжелея на миг,
И в этой минуте, великой и темной,
Небесного зодчего слышится крик.
 
Сорвался аккорд огневого порыва,
Рассыпал жемчужных созвездий купель,
И никнут колосья пугливой нивы –
Гроза открывает весеннюю дверь.

То не ярость стихии, не гнев сокрушений,
А детская радость проснувшихся сил:
Меж белых громад и воздушных движений
Свет молний тропу в облаках проложил.
 
Как будто бы юный атлант, не желая.
Таить непокорный, бушующий смех,
Кидает из тучи, чертя и играя,
Грохочущий дар свой на плечи у всех.

Вздыхают сады в изумрудном наряде,
Смывая рутину томительных снов,
И капли, в торжественном, праздном параде,
Звенят по канве придорожных кустов.
 
Свежеет эфир, очищая пространство,
Прозрачен и гулок невидимый свод,
И грома святое, благое тиранство,
Природу за праздничный стол позовет.

Пускай же рокочет над миром ликуя,
Врываясь в покое немую тюрьму,
Всю силу земную, всю страсть молодую
Вверяя внезапному дню своему.
 
В том грохоте ясном — победа над стужей,
Начало дорог и цветения хмель,
Когда через небо, в сияньи жемчужин,
Божественный мастер наносит пастель.