К Блоку после Вейдле

Сумбура вовсе нет, и музыка – не та.
С того стишки растут настырно, но убого.
А тут – ещё Тоска и злая Маета,
Буравящие слог осколками Былого.
У Блока – свой разлад. Свои колокола.
Цинга, эндокардит и Бездны синий омут.
Грядущего обвал. Христос? Баракалла(х)?! *
Да выморочный Свет, закутанный в Кеному.
Гранитный Силуэт, сомкнув свои уста,
Окучивает мир незрячими очами.
Пуста его заначка. Душа его пуста.
В кричащей немоте мятущейся Печали.

5.03.2026
PS:
Драма Блока (пожалуй, любимейшего из моих поэтов) давно разложена по полочкам.
Владимир Вейдле свой след в этих раскладах оставил.
Вот, и я. Заглянув к Васильевичу, снова чуть обернулся к Сан Санычу.
* С «Баракаллой», понятно – загнул. Чуть подпустив сегодняшнего к духовным метаниям А. Б.
В отличие от Александра Сергеевича (мы – о Грибоедове), Блока с Тегераном ничего не связывало. Да и автор «Горя от ума» угодил в ту западню не по своей воле...
Кстати, Грибоедов вышел из польского рода (Гржибовских). Так, мало, что по отцу. Ибо и матушка его (Настасья Фёдоровна) в девичестве тоже была Грибоедовой, и принадлежала к смоленской (то бишь – литвинской) ветви того же рода.
Блок...
Последнее его стихотворение. Уже на исходе (февраль 1921).
По-пиитски – скорее, вымученное (говорю, как верный поклонник таланта Автора). Но... Знаковое.

Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук!
Звук понятный и знакомый,
Не пустой для сердца звук!
Это – звоны ледохода
На торжественной реке,
Перекличка парохода
С пароходом вдалеке.
Это – древний сфинкс, глядящий
Вслед медлительной волне,
Всадник бронзовый, летящий
На недвижном скакуне.
Наши страстные печали
Над таинственной Невой,
Как мы черный день встречали
Белой ночью огневой.
Что за пламенные дали
Открывала нам река!
Но не эти дни мы звали,
А грядущие века.
Пропуская дней гнетущих
Кратковременный обман,
Прозревали дней грядущих
Сине-розовый туман.
Пушкин! Тайную свободу
Пели мы вослед тебе!
Дай нам руку в непогоду,
Помоги в немой борьбе!
Не твоих ли звуков сладость
Вдохновляла в те года?
Не твоя ли, Пушкин, радость
Окрыляла нас тогда?
Вот зачем такой знакомый
И родной для сердца звук –
Имя Пушкинского Дома
В Академии Наук.
Вот зачем, в часы заката
Уходя в ночную тьму,
С белой площади Сената
Тихо кланяюсь ему.

Повёртывать сам текст можно по-разному... С одного бока – на другой.
Переклики... С Пушкиным – понятно (не токмо с тем «Всадником»).
Со своими (А. Б.) былыми... Ой, там – полна коробочка!
Отошлю к чуть неожиданному от 1914-го. Тоже – февральскому (хотя набрасывал А. Б. его ещё тремя годами раньше).
Приведу в свою блажь (убрав промежутки-междустрофия)

Ты помнишь? В нашей бухте сонной
Спала зелёная вода,
Когда кильватерной колонной
Вошли военные суда.
Четыре – серых. И вопросы
Нас волновали битый час,
И загорелые матросы
Ходили важно мимо нас.
Мир стал заманчивей и шире,
И вдруг – суда уплыли прочь.
Нам было видно: все четыре
Зарылись в океан и в ночь.
И вновь обычным стало море,
Маяк уныло замигал,
Когда на низком семафоре
Последний отдали сигнал…
Как мало в этой жизни надо
Нам, детям, – и тебе и мне.
Ведь сердце радоваться радо
И самой малой новизне.
Случайно на ноже карманном
Найди пылинку дальних стран –
И мир опять предстанет странным,
Закутанным в цветной туман!

А это (я – о своём) – тоже можно загибать-разгибать вдоль и поперек. И гнать, гнать, гнать...
Оксюморонами я решил потрафить надоумившему меня Вейдле.
Ну, да –
«Силуэт» – Сфинкс (из тех, что на Университетской набережной). Отпечатаю (в картинку), если получится, Восточного.
«Скифы» Блока... Ой, заковыристое! Да ещё – к сегодняшнему.
Россия?! –
Я – уже о «своём».
Так я и не уверен, что очутившееся сегодня на её месте (после СССР и следующего) – собственно Россия. Не уверен...
Притом, что и к России (исторической) отношусь критически (с «любовью и ненавистью» – как и она сама к своим чадам, а не токмо к Европе (читайте «Скифы»)).
А сегодняшнее...
Впрочем, всех нас История качнула-макнула по самое...
Будто раньше было краше!?
Угу! Да только такой Пустотой-Безнадёгой там ещё не веяло.
С Пустотой я в своём подыграл и Блоку, и Бродскому.
Так и саму Пустоту (хоть Кеному, хоть...) можно обыгрывать по-разному. От преддверия Творческого Сумбура (кивок Вейдле) до...