Повседневность

У прилавков рынка суматоха, слякоть возле замка,
В автобусе толкотня, на улице давка,
Аномия в номере, тут не любят пуританцев,
Настолько сюр, будто я попал в книгу Кафка.
Тот год фантомно маячил на горизонте, по месяцам, как парус, вдруг наступил август.
Чувствую, как крысы в своих норах споры роют,
Довольно неожиданно для провинциальной, городской истории.
В мой город не едут вольнодумцы сделать вклад,
В книгах ищу своё счастье, где мне найти отрад?
Чувство, словно забрали всё — заградотряд,
Я не смог помочь Землемеру достичь осад,
Боюсь остаться в вечном поиске — Башар Асад.
Я закрыл дверь перед собой, смотрю в окно — стыд и срам,
Серые будни наступают, призрак Есенина гуляет по дворам.
Мой город заливают дожди, выглядит нудно,
Но я спасусь, меня учил Ницше строить судно.
Да мне плевать на судьбы, ещё один сдохший год в ведро отходов,
Венок рабочим — похоронному бюро находка.
Пока чума, как светилище в мире ков идёт в мираж,
Нокаут в полисе — в училище Сурикова рисуют истомный пейзаж.
И посреди всего этого я, не одупляющий смят,
У подоконника вдыхающий яд, страхом объят.
Центральные державы горят, если не учить Фрейда, всё кажется загадочным,
Я сжигал женские монастыри, скажи, как мне быть жизнерадостным?
Декарт дал моей жизни координаты, но она кривая — меридиана.
Чтобы нормально жить, мне нужны: книги, знания, Соня, Диана.

Я в лес ухожу, в надежде, что в нём пропаду,
Огромный груз на горбу, из реальности снова бегу,
Но не говори никому, неизвестно кому, сколько ещё буду писать, это табу,
Буду писать до тех пор, пока не освободится место в гробу.

Кругом бродяги, беспризорники, драки, крики,
В городе нет Базарова, но каждый в нём одноликий.
Как бы не хотел, но меня ожидают мраки, блики,
Не одноклассники, а прям Наполеоны и барыги,
Конец школы не красивый финал, а лишь ещё одна глава книги.
Но я, как Пётр 1, всмысле вошёл в симбиоз с этим болотом,
Уходить из города такой же запрет, как и устав Квазимодо,
Я с Сократом, словно катод с анодом, пусть меня убьёт шайка Синода.
Не впервой плестись под гнётом, в этом цирке мне поможет театр — Даниил Суботин.
В моей конуре из жизни лишь плесень и насекомые,
Я изучаю людей, меня называют паразитологом.
Все мои строки будто из сна, всмысле в бреду,
Мне говорят всё наладится, но я с детства в аду.
Я беру силы в кулак, мешок за спину и в тайгу бреду.

И вновь я в лес ухожу, в надежде, что в нём пропаду,
Огромный груз на горбу, из реальности снова бегу,
Но не говори никому, неизвестно кому, сколько ещё буду писать, это табу,
Буду писать до тех пор, пока не освободится место в гробу

Я ещё ни черта не сделал,
Пусть дети нарисуют очертания тела,
Жизнь подарила депрессию с манией,
Кто-то другой будет с моей будущей женою,
А я приглашу костлявую в плаще на свидание.
Мне говорят, что я уже как Есенин мёртв,
Одни намёки мол, хоть это не впервой.
Апатия путает мысли как проза,
По ночам прыгаю на стены, мне плохо.
Кажется моей плате нужен новый биос,
Чтобы жизнь казалась лучше, нужен — СИОЗС.