Станционный мираж паровозной ночью

Они встретились на фестивале реконструкторов стим-панка, он и она, их обоих завораживал этот фэнтезийный паровой мир, изысканность стиля  грозных машин и одежды, интерьеров и паровозов. Здесь они оба почему-то чувствовали себя дома, среди таких же любителей. Он просто улыбнулся ей и они сразу понравились друг другу, это была не искра, а скорей тёплый свет, который свёл их вместе и больше не отпускал. Им было неведомо, что Перекрёсток Миров позвал на свои Дороги. Рабочие будни попытались разбросать по разным углам, но открытые Двери оказались сильней, кто-то из друзей посоветовал провести отпуск в отеле, совсем недалеко от старого трактира. И как здорово оказалось просыпаться вместе утром, в горной тишине, в которой лишь слышен отдалённый шум реки. А на старой станции, среди современных составов, иногда втискивался совсем древний паровоз, чуть смешной и нелепый, но такой замечательный в своей неторопливости и стильной важности. И они конечно же наткнулись, бродя по лесным тропинкам, на старый трактир. Жаренная картошка с рыбой, отличное белое вино, сыры и десерты, такого они не пробовали даже в том дорогом ресторане, в который он отвёл её в первый день их знакомства. И конечно же оркестр! Кажется Музыка витала в воздухе отдельно от музыкантов и их инструментов, живя абсолютно собственной жизнью, сама по себе! Он взял её за руку, чтобы передать частичку своего восторга и почувствовал от неё такой же ответ. А Музыка уносила их вверх шумом своих волн. Они вместе очнулись на ночной станции, окружавшей вычурными, кованными конструкциями. Перекрёсток Миров привёл в Мир стим-панка, их стим-панка. Они сразу почувствовали, что хотят здесь остаться.  Тому, кто попадает в Свой Мир, очень сложно из него уйти. Перекрёсток Миров открывает Двери тем, кто идёт по его Дорогам. Он никогда не ошибается.

Паровозные туши плюются жаром,
хриплые крики, гудки вопят,
топки их дышат светлым паром,
и колеса как молот стучат.

Монстры стальные, грузы на кранах,
грохот весёлый и рев в ночи,
в топках голодных, словно в вулканах,
глыбы угля горят в печи.

Мечутся тени, под лунным взглядом,
в пасти дверные бросая мешки,
и в беспорядке разбросаны рядом,
жалобной кучей большие тюки.

Карта вокзала схемой застыла,
раскинув щупальца сетью перронов,
лишь веселит их, слегка уныло,
тусклый свет фонарных плафонов.

Змеи составов,  лениво и сонно,
резиной тягучей, ползут в никуда,
воля к движению у них непреклонна,
пока не проглотят их города.