Её Высочество Фаленопсис

Восьмого марта без фанфар, без тронов
Мне сын вручил прозрачный пьедестал.
В нём существо из света и законов,
Которых не читала, но искала.

Она стояла строгая, живая,
С оттенком мыслей, выношенных вслух.
В ней лепестки, по формуле простая:
«Не суетись. И береги свой дух».

Я — фрейлина с тревожными руками,
С десятком вкладок «как не погубить».
И между кошками моими, небесами
Училась тихо рядом с нею быть.

Две кошки, что стратег, гурман ботаник,
Совет держали у её корней.
Зелёный глаз блестел их, как органик,
Предчувствуя салат из орхидей.

Но я сказала: «Нет. Она — особа».
Комод вдруг вырос троном до небес.
С тех пор в квартире тайная особа,
И кошки признают тот Высший свет.

Я погружала корни, как в крещенье,
Считала время, затаив испуг.
И поняла уход — не исцеленье,
А форма диалога двух разлук —

Моей привычки всё спасать на свете
И мудрого молчанья без суда.
Она не просит. Просто тихо светит.
И вянет, если надо… иногда.

Один бутон ушёл. И я за ним
Почти ушла в трагический романс.
Но вдруг поймала мысль: «Мы не храним.
Зато участвуем и это есть наш шанс».

Теперь я реже меряю корнями
Свою способность быть «достаточно».
Она растёт, не споря со словами.
И я расту почти что одинаково.

В квартире стало мирных больше пауз,
В которых слышно, как цветёт покой.
И кошки сохраняют артефактом
Её Высочество, обходят трон дугой.

Я — не спаситель, и не укротитель.
Я — наблюдатель мира на листе.
И если есть во мне теперь хранитель,
То он родился светом в пустоте.

Сложна ли орхидея? Да. Немного.
Как честность. Как молчание. Весна.
Но если не держать её тревогой,
Она цветёт. И учит жить меня.