Alfred Wolfenstein. Nacht in der Sommerfrische

Альфред Вольфенштейн. Ночь на даче.

Перед  тьмой меня поглотившей,
Стонет  душа испуганным ртом,
Я, к шумам беспокойно привыкший,
Застыл, озираясь кругом.

Горы,  обросшие деревами
Покоятся черны и пустынны.
Что теперь происходит  между горами?
Никакого нет блеска и никакой святыни.

Но   обмануться слегка
Мне бы сильно желалось,
Если хотя бы  жужжанье жука
Мне шумом авто показалось.

Если бы только одно окно там  обитаемо было, 
Но в сводчатом доме на тёмном лугу
Кроме звёзд и  луны ничего не светило
Я   этого вынести не могу

Я   этого вынести не могу, мой сон поглощается  тьмой!
Чуждый и  странный  ночной визит,
И  к озеру ближе, у меня за спиной,
Молча она лежит.

Но  слабым меня не считайте
За то, что   недавно ещё   город я ненавидел,
А теперь бегу из деревни, знайте:
К этой ночи, я не был готов! И страха души не предвидел.

Неведомая мертвая ночь
Окружает  чернотою мою постель,
И тьму её  нарушить никому невмочь,
Страх  убивает  меня теперь.


Alfred Wolfenstein. Nacht in der Sommerfrische.

Vor der verschlungnen Finsternis stoehnt
Stoehnt mein Mund,
Ich, an Laermen unruhig gewoehnt,
Starre suchend rund:

Berge, von Baeumen behaart, ruhn
Schwarz wuest herein,
Was ihre Strassen nun tun
Aeussert kein Schein, kein Schrein.

Aber ein wenig sich zu irrn
Wuenscht, wuenscht mein Ohr!
Schwaenge nur eines Kaefers Schwirrn
Mir ein Auto vor.

Waere nur ein Fenster drueben bewohnt,
Doch im gewoelbten Haus
Nichts als Sterne und hohlen Mond
—Halt ich nicht aus—

Halt ich nicht aus, meinem Schlaf allmaechtig umstellt!
Fremd, fremd und nah—
Durch den See noch naeher geschwellt,
Liegt es lautlos da.

Aber glaubt mich nicht schwach,
Dass ich,—soeben die Stadt noch gehasst—
Nun das Land flieh—: es ist nur die Nacht—
Nur auf dich, diese Nacht, war ich nicht gefasst!

Wie du tot oder tausendfach unbekannt
Mein schwarzes Bett umlangst,
Nirgends durchbrochen von menschlicher Hand;
Toetet mich die Angst.