Пять минут тишины

Сегодня наш разведчик Коля, с лица стирая пот и кровь,
Приполз в окоп, сдавив от боли рану.
Его дыханье стало свистом, а в глазах – ночная дрожь:
«Хохлы там что-то замутили... Они так близко… Не сводят с нас своих очей…
Их «птички» в небе кружат, будто коршуны над нами…»
И замолчал, приник к стене, в руках сжимая автомат.
А в небе – гул, тяжелый вздох, что смертью растекался.

Их командир взглянул на карту, и будто видел сквозь туман,
Где каждый холм – судьба отряда, а рощи – призраки в огне.
Он видел, как его ребята готовы к смертному броску,
Как тишина меж вспышкой грома – хрупкий мост в кромешной тьме.
Он вытер руки о шинель, сухие в трещинах они,
И голос, словно с той земли, что под ногами холодеет,
Шагнул вперед: «Ребята… Молю вас… Дайте пять минут... мне тишины…»

И наступила тишина. Такая, что в ушах звенела,
Как тонкий лед на полынье, как детства позабытый сон.
В ней был и первый поцелуй, и материнская тревога,
И яблонь белый снег в саду, что вмиг растаять был готов.
Она текла в зрачки, в стволы, в металл гранат холодный,
Она была стихией меж огня и стали.
Она была молитвой всех, кто в этот миг стоял у края.
И тех, чей след навек останется в сырой земле, как клятва.

Пять минут… Их отсчитало сердце, сжавшись в ком.
Отмерил их и взгляд в зенит, где гроза уже пылала.
Они стали тем святым простором, полным давних снов,
Что между жизнью и приказом встала.
Пять минут немой вселенной, где лишь совесть говорит,
Где каждый наш боец готов, жизнь свою он положить…
Потом их командир вздохнул, и хриплый голос прозвучал:
«Ну что ж… Теперь, ребята… с Богом…»

И тишину, как звон хрусталя, разбил затвора лязг.
И небо снова раскололось, крошась в пожаре стали.
Те пять минут, как вечность, в каждом сердце отозвались,
Как та последняя граница, где душа ещё дышала.
Они висят в бою густом, как на груди медаль родная,
Как тихий свет в конце тоннеля, что никому не суждено пройти…
Всего лишь пять минут. И тишину взорвало боем.
Который подвигом в историю войдёт.