Степь да степь кругом

(глава из повести М Точиной Когда журавли улетали")

Раз в неделю проводились хоровые занятия в школе. Уже стемнело, когда я спешила домой доделывать уроки. Дело в том, что я панически боялась входить в тёмный подъезд, ведь взрослые очень давно мне внушили, что там обязательно подкарауливает цыганка, готовая посадить меня в мешок и унести неведомо куда. Так говорили, чтобы я слушалась старших и хорошо себя вела. Я забежала на второй этаж - сердечко моё громко колотилось, готовое выпрыгнуть из груди - и отчаянно забарабанила по своей двери. Мне сразу открыли.
По всей квартире ощущался соблазнительный запах варева. Пока сноха Раиса встречала дочку из школы, Домна не терялась. Она любила первой снять пробу с кушанья и беспардонно запускала личную ложку в общую кастрюлю. Возраст здесь ни при чём. Просто она была эгоистка, никогда не обременяла себя кухней или другими хозяйскими заботами и ждала, когда еду приготовят снохи.               
Тихоновна носила длинную, до пола, ситцевую юбку и привязывала беленький платочек, и каждое утро я натягивала ей на ноги чулки на резинках. Денег у неё вечно не хватало, но старушка не унывала, поскольку каждый день ходила по дворам с целью подкормиться у чужих людей. Пенсию же тратила на пропой внуков, не в силах им отказать."Всё - таки невестка отменно готовит!"- с удовольствием думала Тихоновна, вкушая olla fur she*, но неожиданно услышав упрёк от Раи, вздрогнула:
- Бабушка, нехорошо ведь! Разве трудно налить щи в тарелку?               
Домна не ответила, лишь поскорее выскользнула из кухни, улыбаясь беззубым ртом.
Вскоре сюда притащился дед Андрей, заметно захмелевший. Он неизменно носил солдатские галифе цвета хаки и коронные белые сапоги со скрипом, которые почти не снимал, разве только на ночь, и ставил их около кровати. Увидав внучку, дед обрадовался и пристроился рядом на табуретке. Жиденькие темно- русые волосы его были зачесаны назад, подчёркивая покатый лоб. Очень густые брови, то приподнимались, то смешно опускались. Роскошные рыжие усы загибались по сторонам. С интересом поглядела я на своего единственного дедушку - фронтовика, уцелевшего до сего времени , на его ордена и медали в виде тоненьких полосок, приколотых к кителю, и попросила :
- Дедушка, расскажи, пожалуйста, за что ты получил награды ?
- А, это у меня орден "Победы" за взорванный мост, Медаль "За отвагу". Её всем давали , а это- "10 лет Победы над фашистской Германией", "За битву на Курской дуге" и "Ветеран войны - участник боевых действий".
- О!!! Сколько их у тебя! А кем ты был на фронте?- спросила я.
- Старшиной батальона при штабе. Я всю войну прошёл, отвечал за снабжение, щи да кашу возил солдатам. Бог миловал меня. Вот такие дела, милая моя.
- А ты стрелял в немцев-то?
- А как же. Вместе со всеми. Ведь это война. Эх, сколько нашего брата полегло!..- Андрей Захарович с грустью и задушевно затянул любимую песню:
- Степь да степь кругом, путь далёк лежит, в том краю глухом замерзал ямщик. Ты, товарищ мой, не попомни зла, в том краю глухом схорони меня.
- Здорово получается!               
- Так ведь я ещё до войны в церкви пел на крыльцах.
Старик встал, пропустил через себя стакан перцовки и запел другую песню:
- Эх, зачем я на свет народился, ах, зачем меня мать родила, ведь никто никогда не узнает, где придётся могилка моя...
Тут я впервые заметила, что мой бравый дед сник и как-то по- детски заплакал. Слёзы скатывались прямо на пол.               
- Дедушка, не плачь, поешь лучше шей!
Андрей Захарович чуток помолчал, деловито набил трубку махоркой и, наконец, справился со своим волнением. Выдыхая белые клубы дыма, он глядел куда-то вдаль.
- Видишь шрам на лбу? Это после контузии, бомба разорвалась рядом, после чего я попал в госпиталь,- тут дед разразился нецензурной бранью в адрес фашистских вождей, пропустив, пропустив дым через себя, и продолжил:
- Потом снова на фронт. То и дело "Отче наш" твердил, потому и жив остался.
- Дедушка, хочу сказать "спасибо" тебе и тем, кто защищал нашу Родину от фашистов. Благодаря вам мы, ваши внуки, можем теперь спокойно жить и учиться,- сказала я и погладила старика по голове, но до деда Андрея мои слова донеслись, будто далёкое эхо, он лишь горько усмехнулся.*- вкушать пищу
Придя с войны, Андрей Захарович сильно привязался к водке, думая таким "макаром" себя успокоить. Откуда знать ребёнку, не испытавшему, Слава Богу, того кошмара, от которого вся душа навыворот? И откуда же знать ребёнку, отчего отголоски прошедшей войны бороздят, мучают, и долго будут мучить раненые души советских людей? Но надо жить дальше.
----
 *- вкушать пищу стоя (франц.)