Бред?

Ночь. Ну, что ли, здравствуй!
УзнаЁшь меня? Иль, может нет?
Я безобиден. Нет! Опасный!
Ну нет, не слушай, все это - бред!

Я поброжу немного, молча, тихо,
В твоих родных, чужих объятьях!
Будить не стану, правда, лиха!
Не в моготу сегодня спать мне.

Ночь, а можно мне немного, малость,
Твоей спокойной, мудрой стати?
Но! Не смей испытывать лишь жалость,
Ко мне! Нетрезвому, в смешном халате.

Стою. И льётся светом бледный холод,
С осиротевших, старых, ржавых фонарей.
Их электрический, неутолимый голод,
Бросает в землю трупы искусственных теней.

Стою. Из темноты ловлю узоры улиц,
В воображенье строю их по новой.
Стою неровно, рвано, чуть сутулясь,
Улыбаюсь! Архитектор я - хреновый.

Эй! Слышишь?! Чёрная подруга света!
Ты здесь?! Чего же долго так молчишь?!
Не спета песнь зари ещё! Не спета!
Песнь рвущую мою, изволь! Услышь!

Я с треском, натиском небрежным,
С безумной рожей на челе!
Ворвусь в пространство линий между,
Проспекта! Под свист и вой сирен.

И нет! Я не сошел с извилин мозга,
Не выжил, напрочь из ума!
Просто, порой уж сильно больно розгой,
Спину массажирует судьба.

Сижу. В стене шагами стрелки в круге,
Меряют судьбы застывший бег.
Бесконечности неназванные слуги,
Живущие в нуле который век.

Сижу. На кухне медленно растет рассвет,
Она уходит, за окном меняя город.
Она бездушна. Нет дела ей до наших бед,
Чтож так пить охота?! И, что за дикий голод...