Стоголовник

Было ль, не было - не знаю. В моей памяти всплывая,
Что-то сразу улетает. Как снежинка, тут же тает.
В эту сказку попадая, ты не ведаешь, что будет:
Будешь добр - тебя признает, нет - и близко не подпустит.

Тихо вечер наступает, в небе звезды зажигает.
И серебряным серпом месяц светит за окном.
На столе горит лампада, тени прыгают по стенам.
Угольки в печи мерцают, остывая постепенно.

На полатях чутко спит, на кого-то всё ворчит,
Бабка - древняя ведунья, настоящая колдунья,
Что живёт на свете вечно. Все недуги мира лечит.
Забирает хворь с собой, убивает злую боль.

Нет для боли в этом Мире места, где бы схоронили,
Навсегда замуровали все болезни и печали.
Никому не говорит, что в себе их все хранит.
Доле тяжкой покорилась: так судьба её сложилась...

Ей непросто быть одной, ликом чёрной, но - живой.
Некому воды подать, свою силу передать.
Тьмой когда-то заколдован, с ней живёт лишь старый ворон.
Лес родной поит и кормит, про неё тихонько помнит.

...а была когда-то милой, статной девицей, красивой.
Всю деревню собирала, когда песни напевала.
Сарафаны расшивала, шали тонкие вязала.
Мастерицею была, свято тайны берегла:

Чему матушка учила, в душу девичью вложила.
Чтобы людям нужной стала, свою суть не расплескала.
Летним тёплым вечерком, нить плетя веретеном,
Прялкой медленно жужжа, жизнь тянулась не спеша...

На лугах густых, духмяных, собирала свои травы.
И в лесах заветных, тёмных, под защитой лап кедровых,
Туесок смолы янтарной, мёда дикого нектары -
Ей Природа отдавала, чем могла, тем помогала.

Все зверушки полюбили, постоянно с ней бродили.
Приласкав своей душой, обнимала всех собой.
От врага их защищая, от невзгоды укрывая,
Среди них своей была, помогала, чем могла.

По ночам во тьме гуляла, всё волшебный цвет искала:
Стоголовник серебристый, что наполнен светом чистым.
По преданию, сто болей излечить он мог собою.
Но один лишь только раз к жизни мог вернуть зараз.

...Бог не дал пожить родным, обратив в небесный дым.
С той поры жила одна, неприступна и скромна.
Много женихов ходило, всех назад заворотила.
И уж песни над лесами не звучали вечерами.

Дом тот боком обходили, про неё почти забыли.
Редко люди обращались, всё сильней её боялись.
Лишь старухи приходили, от болезней трав просили.
Про ушедших вспоминали, словом добрым обнимали.

Но мечтала красна девица, что когда-то всё изменится.
В чудных снах являлся милый, называл её любимой.
Появлялся вдруг из леса, сквозь туманные завесы,
Всё собою озаря, как небесный свет, горя...

Как то раз, уже под вечер, когда звёзды бесконечно
Светом дальним расцветая, в тёмном небе засверкали,
Прибежал зайчонок малый, потащил в густые травы
Нашу красную девицу. Что в лесу могло случиться?

...под поваленной сосной, без сознанья, но живой,
Добрый молодец лежал, словно сном тревожным спал.
Только вздох его тяжёлый, жар палящий нездоровый,
Лихорадкой сотрясал, потом едким выступал.

Пузырился на устах, порождая дикий страх,
Стон, хрипя в больной груди, словно демон взаперти.
Непонятные слова в крик срывались с языка.
Обессилено душа испарялась, не спеша...

...дни тревожные и страшные, чтобы жизнь могла однажды
В тело юное вернуться, но не в саван обернуться,
Провела она в надежде, что воспрянет он, как прежде.
И ожившим мотыльком к ней влетит в родимый дом.

В бане парила кедровой, гладя веником дубовым.
Натирала мёдом чистым из цветов полей душистых.
Миллионом зелий разных, исцелявших все заразы,
Иван-чаем и живицей, молоком самой Жар-птицы.

Незаметно полюбила на щеках румянец милый,
Кудри цвета золотого, клин густой бровей суровых,
Дрожь ресниц в тяжёлых снах, сок молочный на губах.
Руки твёрдые, как камень, плоть горячую, как пламя.

...каждый миг метался вздохом между Дьяволом и Богом.
Шла борьба всей верой духа со зловещею старухой,
Что костлявою рукой счёт ведёт своей косой.
Появившись на пороге, шла, не вытирая ноги...

...не могла уже, устала. Но любить не перестала,
Вновь дала ему согреться всем своим горячим сердцем.
Знала, что спасёт, поможет. Но ценою невозможной:
Страшною колдуньей быть, запретив себе любить...

Ведала, где рос заветно, в дикой чаще, неприметно,
Ароматом чист и сладок, от слепой корысти спрятан -
Стоголовник серебристый, бабушкин цветок душистый.
Сон его храня целебный, окружал весь лес волшебный.

Замороченной тропой Леший тянет за собой.
От нечистых, алчных взоров, от людей, душою хворых
Тайну свято бережёт, Стоголовник стережёт.
Не подпустит никогда, чтобы не пришла беда.

В злых руках цветок целебный не подарит утешенья.
Лишь исчезнет навсегда, как разбитая мечта...
И тогда никто не сможет чудом излечиться Божьим.
Этот дар не может жить с тем, чей разум зол и лжив.

Лишь невинным, добрым сердцем ты откроешь эту дверцу.
Только в светлой простоте он доверится тебе.
Один раз отдаст всю силу, бескорыстно и красиво.
Жизнь он может сохранить, но тебе - колдуньей быть.

Не бывает в этом Мире, чтоб бесследно ворожили.
Если где-то и прибудет, значит - столько же убудет.
Когда жизнь приходит новая, утекает старых вдвое.
Если хочешь воскрешенья - Бог не даст тебе прощенья.

Всё идёт своей дорогой, и ведёт на встречу с Богом.
Волшебство из Мира тьмы отрекается людьми.
Знала, милая, что к ней до последних её дней
Будет Дьявол приходить, чтоб души её испить.

Не смогла она понять, как не может Небо дать
Каплю жизни, лучик света. Ведь, моля душой за это,
Вмиг решилась на спасенье. И - пошла на отреченье:
В добра молодца вдохнуть свои силы и - уснуть,

Погасить в себе любовь, чтобы он был счастлив вновь.
Чтобы жил себе во славу и детей растил ораву.
Пусть не ведает о том, чьей любовью сбережён.
И забудет путь к деревне, где был мил ужасной ведьме.

...под кровавою Луной, за проклятою горой,
Звёздный лес ей вход открыл, дальше Леший проводил
До болот, где в мёртвой тине, в обнимающей трясине.
Неприметный и простой, рос цветочек небольшой.

Серебром холодным, чистым, изнутри мерцал лучисто.
Завораживал собой, пробуждая в сердце боль.
Видел он насквозь любого, кто пришёл без воли Бога.
Если в сердце тьма была, то сжигал его дотла.

Поманил к себе девицу, распахнув свою темницу.
Волей всех небесных сил он в трясине путь открыл.
Ей в ладони сам склонился, со своей судьбой смирился.
Свой цветок отсёк с любовью, окропив болото кровью...

Грянул гром! Рыдало небо, весть ужасную поведав,
И стонало диким воем. Мир накрыло градом молний.
...только там, где пала кровь, проросли росточки вновь.
Не один, а сразу сто! Новым, светлым волшебством!

Благодарно поклонилась тайне, той, что ей открылась.
Клятву страшную дала, что не скажет никогда,
Где найти цветок заветный, ключ от силы всей Вселенной,
Как волшебный эликсир победил загробный мир.

С лесом сказочным простилась, в путь-дорогу снарядилась,
И с попутным ветерком поспешила в милый дом.
Сердце рвалось из груди: "Только бы успеть прийти!"
Когтем скрёбся дикий страх: увидать лишь мёртвый прах.

Напрямик, сквозь буреломы, по тропинкам незнакомым.
По горам, в пыли степей. Ноги сбила до костей.
Изодрала всю одежду, но упорно шла с надеждой,
Что быстрей, чем смерть, придёт. Жизнь любимому вернёт.

Но пришла пора Жнецу вновь точить свою косу.
В тёмной книге появилось и всё ярче засветилось
Имя молодца. Печально Мир застыл, во льду отчаянья.
...сердце ёкнуло девичье. Но Природа стаи птичьи

Подняла, дала ей крылья, чтоб лететь, что было силы.
И успеть, даруя жизнь, лепесток в уста вложив.
Повернуть всё время вспять, у Жнеца косу отнять.
Смерть прогнать из этих стен, с корнем вырвать чёрный тлен...

Словно чувствуя, что может не помочь убрать угрозу,
Стоголовник засветился, прямо к Смерти обратился:
Хоть немного подождать, сердце молодца не брать.
Обещав вернуть взамен душу девичью к ней в плен...

Ведь уже принадлежала не себе, когда срывала
Серебра горячий лучик, за которым в лес дремучий
Повела её судьба, чтоб Любовь жила всегда
В сердце, верном безнадёжно, зная, что она поможет.

...из последних сил девица, забежав в свою светлицу,
С сердцем отдала цветок и - слегла у милых ног.
Тёмный рой потоком быстрым из души на свет пролился.
Добрый молодец вздохнул, и ресницами моргнул,

Повернулся, потянулся и - от солнца захлебнулся.
Среди трав лесных пахучих, на краю лесов дремучих.
На полянке из ромашек, рос напившись до мурашек,
Он не вспомнил, как плутал, где так долго пропадал...

...Пролетело много лет. Так же льётся белый свет.
Так же лес шумит дремучий, и по небу бродят тучи.
По болотам Леший рыщет, за нос водит тех, кто ищет
Стоголовник серебристый, со святой душою чистой.

А душа та - ведьма старая, вся кривая и усталая.
Не признать девицу милую, ненаглядную, красивую.
Что отдала свою молодость удалому добру молодцу.
Не познав любви желаемой, до сих пор ей обжигаема...

Только в снах своих тревожных помнит лишь, как осторожно
Гладила родные кудри, целовала каждым утром.
Как слезами омывала и собою согревала.
Как пришла, сквозь боль и кровь, настоящая Любовь.

И живёт в своей светлице не старуха, а девица.
Пусть страшна, зато всегда чует, что идёт беда.
Достаёт тогда цветок, серебристый стебелёк.
И уходит колдовать. Злые души собирать...

Добрый молодец забыл, что когда-то пережил
В памяти своей провал, лишь во снах своих встречал
Распрекрасную девицу, что навстречу, как волчица,
Из густого леса шла и в руке цветок несла.

Становился вдруг печален он, случайно замечая,
Как в глазах любимой дочки огоньков сверкают точки.
Прожигают грудь дотла тайным блеском серебра.
Что-то тянет в неизвестность, как прыжок в пустую вечность...

Так живут, пока живётся. Может, Мир с пути собьется?
Добрый молодец опять станет по лесу гулять.
Вновь уснёт, чтоб вспомнить смог про девицу и цветок.
И когда-то, может быть, сможет ведьму полюбить...

Это - присказка, не сказка. Жизнь не будет только ласковой.
Проявляя милосердие, мы готовы на бессмертие.
И любовь бывает разная, даже внешне безобразная.
С болью навсегда обручена, ведь она на всех одна...